Книга Ртуть и золото, страница 49 – Елена Ермолович

— Я рад, что выдержал экзамен, ваше сиятельство, – сказал доктор Ван Геделе и посмотрел снизу вверх – в каменно-прекрасное лицо ландрата, в его дымно-серые равнодушные глаза. – И счастлив буду и впредь служить вам.

— Я не Тайная канцелярия, мне не надобны верные, мне надобны умные, – граф отнял руку и жестом велел Якову выпрямиться. – А таких мало. Садись, юноша, – мне лень задирать голову, говоря с тобою, – и он указал на кресло возле себя. – Мне не нужен слуга, мне нужен товарищ. И даже подельщик, как говаривают в вашем московском подземном царстве.

Яков устроился в кресле и внимал. Ландрат нравился ему чрезвычайно – царственный, магнетически красивый, и от глубокого голоса его пробегали по спине доктора горячие волны.

— Ты хороший лекарь, и догадлив, и не болтлив – эти выводы можно сделать из измайловского нашего приключения, – продолжил граф. – Но я совсем не знаю тебя. Быдлин племянник – это не биография. Кто ты, что ты, как жил ты прежде, чем прибыл в Москву? Дядюшка твой говорил о Лейдене, но ведь между Лейденом и Москвою – сколько? Три года, пять? Целая жизнь. – Ландрат достал из карманов своего расшитого чудовищами халата трубку, и табакерку, и огниво. – Рассказывай же, как ты жил, чему научился, – он набил трубку табаком, раскурил ее. Вельможа, полковник, галант императрицы – курил костяную армейскую трубочку, словно простой солдат. Но смотрелся при том как римский цезарь. Яков, полностью очарованный, подался к нему в своем кресле – будто кролик к удаву – и начал, запинаясь, взволнованный рассказ:

— Отучившись в Лейденском университете – и все экзамены успешно выдержав, – я практически сразу же поступил на службу к одному господину. То есть и прежде были мы знакомы, пока я учился – в одной компании играли, и вместе однажды охотились на косуль. Вдвоем с патроном я и провел лучшие свои четыре года жизни. Он был дипломат, мой любезный наниматель – с ним мы путешествовали и в Версаль, и в Саксонию, и в Цесарию, и ко двору католического испанского монарха. Мой патрон научил меня многому, что знал сам – читать по губам, составлять различные эликсиры. Возможно, и вашему сиятельству интересны будут такие мои навыки…

— Отчего ты не назвал его имя? – ландрат откинул гордую голову, выпустил изо рта колечко дыма.

— Шевалье де Лион. Моего прежнего патрона звали шевалье де Лион.

— Анри де Лион или же Шарль де Лион? Их два брата, и все их путают – совсем как меня с моим… – наигранно усмехнулся ландрат. – Так который?

— Шарло де Лион, – как во сне, сказал Яков, – бедный Шарло де Лион…

— Я знал его, – глухо проговорил ландрат. – Мы как-то виделись с ним в Ревеле, по цесарским моим делам. Красавец шевалье, тонкий и острый, как испанский стилет… Поимел меня в Ревеле – по полной, как потом выяснилось. Так ты и есть тот его доктор, мальчик? Как я сразу не понял – бриллиантовые глаза, детская невинная улыбка. Он говорил о тебе всем – даже мне, так был тобою очарован.

— Это было у нас взаимно, ваше сиятельство, – вздохнул доктор. – Я тоже был очарован. Он был моим учителем, и отцом, и другом, и всей моей жизнью, бедный мой господин де Лион.

— И он выучил тебя – читать по губам, составлять эликсиры. И яды, верно? Вы были вместе, в горе и в радости, и души друг во друге не чаяли. Отчего же расстались?