Книга Черный Спутник, страница 101 – Елена Ермолович

— Высокая, про глаза не скажу, она искала обоих Шкленаржей. Узнала, что оба живы, перекрестилась и оставила лакею свой адрес. – Плаксин извлёк из-за пазухи записку. – Прелюбопытнейшая, скажу вам, дама – не красотка, но весьма притягательна. Не знаю, которому из вас так повезло.

— Мора, тебе… – Рене развернул записку и тут же отдал Море, – Мартина Гольц.

— Матрёна, – поправил Мора, пробежал глазами записку, с трудом в темноте разбирая буквы. – Моя муттер вернулась в Кёниг.

— Поздравляю, теперь тебе есть к кому бежать, – усмехнулся Рене. – Третья новость?

— Возможно, это уже и не новость, – отвечал Плаксин. – Наш патрон и бенефициар, господин Бирон, на днях возвращается в свои владения, в стольный град Митаву. И я, как верный пёс, лягу у его ног – как только закончу наше дело в Вене.

— Он берёт вас на прежнее место? – уточнил Рене.

— Я и не оставлял своего места, – не без гордости произнёс Плаксин. – Наша с патроном встреча разве что восстановит статус кво.

— А брат ваш, Волли? – спросил Рене.

— Брат мой пригрелся возле господина Арно, и так удобнее нам обоим, – сказал Плаксин. – А вы, сиятельная милость, не желаете ли составить мне компанию? Прокатиться до герцогства Курляндского? Герцог писал мне, что до смерти желает видеть вас – возле себя.

— До смерти? – рассмеялся Рене. – Вот до смерти и не увидит. Увы, я никогда не служил герцогу Курляндскому, и нет возле него места, на которое мне следует вернуться.

Мора смотрел на него – когда Рене вот так смеялся, зубы его в темноте блестели, как у вампира.

«Бедный папи, – подумал Мора, – ведь наш герцог невольно подложил ему свинью. Если бы мы его тогда не украли – сейчас они бы разговаривали с дюком Курляндским почти на равных. Та петербургская амнистия – папи как раз под неё бы сейчас попал».

— Цандер, вы оставили распоряжения ювелиру? – спокойно и холодно спросил Рене.

— Да, сиятельная милость, – склонил голову Плаксин.

— Не называй меня так, – прошипел Рене и откинулся на подушки.

Плаксин сидел с невозмутимым лицом.

— Простите за дерзость, Цандер, – не утерпел Мора, – но вы же немец?

— О, да, мой предок воевал Гроб Господень, – с явным удовольствием признался Плаксин.

— Так почему же вы – Плаксин? Это же русская фамилия.

— Наша исконная фамилия – Плаццен, но, когда царь Пётр завоевал Курляндию, мы… – Цандер замялся. – Русифицировались.

— А-а… Понятно…

— Совсем забыл! – вскинулся Цандер. – Рене, я же привёз вам гостинец, тот самый табак. Вы наверняка по нему страдаете.

— Больше нет, – усмехнулся Рене с каким-то злым удовольствием. – Уже не нужно. Перегорело. И не хотелось бы заново в это вляпаться, так что оставьте табак себе, только глядите, не вляпайтесь сами. Это тропинка в ад…

Цандер посмотрел на Рене, очень внимательно, с любознательным испугом, как смотрят в кунсткамере на двухголовых мутантов, потом вернул своё обычное лицо и напомнил:

— Не пора ли позвать нашу даму?

Все трое прислушались – на облучке шёл процесс обучения рисованию головы человека. Из-за темноты практические занятия были недоступны, и Аделаиса читала Лёвке пространную теоретическую лекцию о пропорциях лица.

— Ширина лица обычно составляет ширину пяти глаз или немногим меньше. Размер расстояния между глазами равен ширине одного глаза…