Книга Странная месть, страница 71 – Константин Волошин

— Пока вода не остыла, полезай и отмокай. Я потом тебе спину потру мочалкой. Лезь, чего стоишь, как истукан! Ты должна быть у меня чистой и аккуратной. Мылься основательно и не раз, а несколько. Ты слишком грязная. И волосы хорошенько вымой. Вшей надо уничтожить.

Пока красная от стыда и смущения Ана сидела в лоханке, Ильда позвала служанку и приказным тоном сказала:

— Собери эти тряпки и выбрось подальше! Пусть подадут через четверть часа ужин. Обильный и хороший.

Они сидели за столом в другой комнате, и Ана с трудом могла приняться за еду. То была еда, о которой она даже никогда не слышала, не то, что ела.

— Это только один день ты будешь ужинать со мной, Ана, – заметила Ильда, видя, как стесняется девушка. – Потом ты будешь кушать сама. Могу и пригласить тебя за общий со мной стол. Тебе нравится у меня?

Девушка не смогла ответить. Слезы наполнили глаза, и она затряслась в рыданиях, которые Ильда прекрасно понимала.

Ана лежала с открытыми глазами, и взор её ничего не мог разглядеть. В комнате было темно, пахло ещё не выветрившимся запахом душистого мыла и воды. Удобная кровать с белыми простынями и одеялом, мягким и приятным.

Мысли девушки уносили её в далёкие мечтания, несбыточные и восхитительные. Потом она переключилась на сеньору. Такая молодая, красивая, и в то же время в ней что-то проскакивало, что пугало девушку. Она не могла в этом разобраться, но тревога уже засела в ней.

«Как она выглядит! – восхищённо думала Ана. – Какое лицо и тело! Такие женщины всегда нравятся мужчинам. А что я?» – она вздохнула, спохватилась, что её услышит сеньора в другой комнате и затихла.

«Почему она сказала, что я должна быть не любопытной, и ничего не подслушивать и не подглядывать? Хотя это её дело. – Ана продлила свои мысли и ещё подумала: – Есть ли у неё муж? И спросить нельзя – она предупредила. И почему нельзя никому говорить, где она и куда и с кем пошла или поехала? Но лучше об этом не думать. Обещала не бить и то благо! Боже! Не позволь мне сделать ошибку и оставь меня с этой сеньорой навсегда!»

Утро Ана встала рано и без шума стала одеваться. Новое платье оказалось ей велико, но было так красиво, что она даже в свете начинающегося утра не могла отказать себе в удовольствии покрасоваться перед маленьким зеркальцем, что висело на стене.

Старые стоптанные туфли, как сказала бы сеньора, Ане казались верхом новизны и красоты. Немного великоваты, но так красивы! Одна ночная рубашка с ворохом кружев и оборок казалась ей прекрасным королевским платьем для бала, и она сложила её аккуратно и нежно, положив на застеленную постель.

Заглянула в комнату сеньоры. Та спала, укрывшись тёплым одеялом и вставать не собиралась. Ана тихо прикрыла дверь и остановилась, не зная, чем заняться. Никто ей не сказал её основные обязанности, и она легла на кровать, устремив глаза в потолок.

Было странно ощущать возможность ничего не делать. А дома она бы уже больше часа работала по хозяйству, а мать уже не раз бы обругала её. И волна радости и благодарности взрывом ворвалась ей в сердце.

И не ощутила в душе никакого сожаления, что родной дом покинут и, возможно, навсегда. За неё хорошо заплатили, остальное в её руках. Как вести себя, как относиться к сеньоре и вообще выполнять её приказы и поручения быстро и точно? Это не страшило Ану. Дома было куда хуже и страшнее. Но глаза сеньоры иногда казались ей страшными. Это мелькало, мгновенно исчезало, но оно было, и внушало тревогу.