Книга Софья - королева данов, страница 6 – Мира Майская

Пример: Верхуслава Всеволодовна (в крещении —Анастасия; ок. 1180 — ок. 1220) — дочь Всеволода III Юрьевича Большое Гнездо.

Ее отцом был знаменитый русский князь Всеволод Большое Гнездо, правивший во Владимире во конце XII века. Как вы понимаете, по его прозвищу, детей князь имел много. В том числе и девочек.

В рамках обычной для того времени матримониальной дипломатии он использовал этот ценный ресурс для установления крепких связей с другими сильными игроками на политической карте Древней Руси. Проще говоря, выдавал их замуж за тех князей, с которыми надеялся на союз.

Поэтому когда появилась возможность устроить брак очередной дочери с княжичем Ростиславом, он не колебался. Ростислав был сыном князя Рюрика Ростиславовича, а Рюрик являлся на тот момент одним из влиятельнейших князей на Руси, дважды занимал киевский стол. Поддержка со стороны Рюрика была крайне важна.

И Верхуславу обвенчали. А было ей тогда... восемь лет! В возрасте 8 лет была выдана за княжича Ростислава, сына великого князя киевского Рюрика Ростиславича, который дал своей снохе город Брягин. В летописях описано, что свадьба эта происходила со слезами на глазах. Девочку провожали из родного дома, буквально рыдая. Брак заключали в Белгороде, и Рюрик не поскупился на торжество - говорят, оно было таким пышным. какого еще не бывало на Руси.

Кстати, самого Ростислава тоже сейчас назвали бы мальчишкой. Ему было тогда 15 лет. И, судя по всему, в первые годы брака интимных отношений у слишком юных супругов не было. Об этом говорит хотя бы тот факт, что своего первого ребенка Верхуслава родила только спустя десять лет, когда ей самой уже было восемнадцать.

Новорожденной девочке дали красивое имя Измарагда(в крещении Ефросиния). Измагардом в Древней Руси называли изумруд, овдовела она в 1218 году.

ГЛАВА 3 НА ВОЛОСОК ОТ СМЕРТИ.

Менск, Менское княжество, 1146 год

Мне шесть лет, именно тогда всё и перевернулось в моей жизни.

Это было жаркое лето, мы с Василько много купались, бегали на небольшое озерцо. За это нам часто попадало от пестуний, наших.

В тот день, когда наша пестунья Матрёна уснула послеобеденным сном, мы тихонечко сбежали искупаться на озере. Вдвоем, быстро перебирая ногами, перебежали по двору, краем глаза я заметила пришлых людей, они въезжали во двор. Только меня это мало заинтересовало, на княжий двор много приезжало чужих по разным делам и с поручениями к князю. Вот и в этот раз я решила, что это одни из них.

По знакомой тропинке мы быстро добежали до озерца, скинув рубахи, полезли в воду. Место было знакомое, привычное, и потому мы без опаски плескались в воде, плавать мы научились, только ещё плохо держались на воде.

Василько часто любил побахвалиться, приукрасить и даже показать, что он храбрый и сильный. Вот и в этот раз он решил переплыть озерцо, и как я не кричала ему вернуться, он не слушал меня.

С беспокойством я смотрела, как он удаляется.

— Вернись, Василько! Прошу тебя, мне страшно.

В ужасе я бегала по мелководью и причитала:

— Василько, не плыви, я верю, что ты сильный и сможешь. Не бросай меня…- у меня на глазах появились слёзы, я сильно за него испугалась.

Проплыв примерно половину, брат начал тонуть, его голова то уходила под воду, то вновь показывалась из воды. В ужасе я металась по берегу, кричала, звала на помощь.