Книга Софья - королева данов, страница 5 – Мира Майская

— Не тронь братца, - не о чём не думая, я потянула за рукоять тяжёлого меча, что висел на поясе у отца.

Он этого не ожидал, не успел даже воспротивиться, и что-то сделать.

Отец отпустил Василько, и упер взгляд в меня.

Меч был тяжеленный и длинный, а потому его конец я опустила в пол.

— Пшёл отсюда, - это князь, брату старшему Владимиру.

Владимир тут же скрылся из вида, я проводила его взглядом, ослабив внимание. Тут уж князь схватил меня рукой за шею, и выдернул меч из моей руки.

— Уйди и сопли подотри, до пола распустил, - это Василько, при этом отец оттолкнул его от стола.

В горнице мы остались вдвоем, отец больно сдавил мне шею. Нет, тогда я не задумывалась о том, что он мог свернуть её мне. Я ненавидела этого чужого мне человека, за то, что он обидел братца. Василько был единственным родным мне человеком, так я чувствовала тогда.

Володарь отпустил меня, я отступила на шаг.

Мы смотрели друг на друга, я насупилась, готовая к его нападению.

— Ты же не её дочь, - он закрыл глаза, потом рукой потер их.

Я стояла ничего не понимая, моргала.

— Софья, я дал тебе её имя, - его глаза заблестели, в них сверкнула влага.

Много позже я поняла, что это имя его первой жены. Они знали друг друга с детства, разница в возрасте у них была в четыре года. Обрученные родителями ещё в детстве, первая жена моего отца росла при дворе князя Глеба Менского[4]. Воспитывавшиеся вместе , они были очень близки.

— У тебя могла быть старшая сестра, но не судьба, - продолжил отец.

Мне стало его жалко, я прижалась и тихонько стала шептать.

— Ты не плачь, мы больше не будем драться. Я буду их разнимать, истинно говорю.

Он прижал мою голову к своей груди, и проговорил.

— Ступай, Софья и попридержи свой норов или недобро будет.

Я мотнула, соглашаясь головой, и тут же выбежала из горницы.

[1] Постриг и подпоясывание мечом княжича - посажение на коня, опаясывание мечом и постриг были обязательными элементами инициации юного княжича на Руси. У Татищева читаем, как в 1192 году князь Всеволод «учинил постриги сыну своему Юрию», а затем и сыну Ярославу. Интересно, что во время обряда пострига, 4-5-летнего мальчика сажали на стационарно установленное седло, а священник состригал ему прядь волос. Затем седло вместе с юным наездником перемещали на боевого коня.

С этого момента под руководством кормильчича княжич начинал обучаться верховой езде и воинским премудростям. В своем Поучении Владимир Мономах делится, как непросто ему давалась сия наука в юности: он часто падал с коня, «голову дважды разбивал, руки-ноги калечил».

Седло было обязательным атрибутом воинской подготовки, во время которой и князья, и витязи тренировались удерживаться на лошади, заскакивать в седло на ходу, переворачиваться, «луки гнути» и стрелять в мишени. К слову, мишени неожиданно высовывали из ямы «юные отроки». Они же бежали по полю с привязанными к палке щитами, чтобы воин тренировался поражать движущегося врага.

[2] Так описывают детей больных рахитом. В те времена дети не редко умирали из-за нехватки витамина Д.

[3] Гридница – комната гридней (воины охраны, дружинники), в большой гриднице обычно пировали князь с дружиной, и гостями. В малой, князь с ближним воинами.

[4]Обручение княжеских детей - в истории не редки случаи когда княжеских детей обручали в юном возрасте и отправляли жить в дом будущего мужа.