Книга Дочь фараона, страница 57 – Мира Майская

И вот настало время, когда отец поправился и я была счастлива. И от того, что он здоров, а ещё больше от того, что с моих плеч свалилось это бремя, принятия решений и пусть, не частых, аудиенций.

Несколько дней мне дали на вольный отдых, освободив даже от занятий. И я не могла этим не воспользоваться, упросила Охана прогуляться по садам у дворца и встретиться с другом.

Охан не обрадовался моей просьбе, но и противиться не стал.

— Ну что ж… Завтра пойдешь, я всё устрою, — ответил он на мой упрашивающий взгляд.

Я обрадованно улыбнулась, и обхватила его за пояс.

— Нефе, тебе нужно быть выдержанной, — покачал он осуждающе головой.

Но это была бы не я. Я Снеферка, радостно подпрыгнула и побежала в свои покои.

И вот на следующий день, в сопровождении охраны и её главы Охана я отправилась по знакомой тропинке в глубь садов. Радости моей не было предела, улыбка не сходила с моих губ.

Очень надеялась. что увижусь с Хотепом, думалось мне, что он уже вернулся. Но всё же на всякий случай я приготовила папирус с посланием для друга, намереваясь положить его под памятный камушек.

В прекрасном, воодушевлённом настроении я бодро шагала к хижине. Издали с небольшого пригорка я приметила хижину и человека невдалеке от неё. Листва на деревьях была молодой и не совсем ещё распустившейся, поэтому я увидела только силуэт.

Невдалеке от хижины я обернулась к Охану, как бы говоря дальше я пойду одна.

— Ждите здесь, — это начальник стажи, четверым охранникам.

Они то остановились, а вот Охан последовал за мной.

Это конечно меня смущало, но мне слишком не терпелось увидеть Хотепа.

Ускорившись я подбежала к месту где находится хижина и от неожиданности замерла на месте, отчего Охан чуть не налетел на меня.

— Великая… — повалился на колени толстяк, вытянув вдоль земли руки.

Это был Уаджи.

Я глубоко вздохнула и повернув голову посмотрела в смятении на Охана. Он тоже чего-то замялся, а потом произнес:

— Я буду рядом, — и скрылся за деревьями.

Конечно, то что он ушёл меня порадовало. Но и удивило. И только позже, где-то через год я поняла и его замешательства и то почему сейчас он ушёл и оставил меня с Уаджи одну.

— Встань, хватит валяться на коленях, — это я Уаджи, недовольно. Мне не терпелось узнать, где Хотеп.

Толстяк неуверенно встал, но глаза опустил вниз.

— Принеси мне воды, пить хочу, — приказала я.

— Да, Великая — поклонился толстяк и тут же сорвался с места выполняя.

Мне было нужно, чтобы он ушел и я могла спокойно заглянуть под камень. Как только он скрылся из виду, я шагнула к камню и приподняла его. Там лежал небольшой пергамент, я взяла его в руку, своё послание положила на землю и накрыла его камнем.

Мне не терпелось заглянуть в пергамент Хотепа, но я не успела вернулся, Уаджи и протянул склонившись мне кувшин с водой.

Я взяла кувшин, и отвернулась, изображая, что пью воду, а сама в это время прятала послание в складку калазириса.

Отдала кувшин и позвала Охана.

— Мы уходим, — произнесла и направилась к тропинке, что вела из садов к дворцу.

Уже на тропинке, шла задумавшись. Думы были о том, что останется от нашей дружбы, когда Хотеп узнает, что я дочь фараона. Перед глазами был образ Уаджи на коленях. Видеть Хотепа на коленях, с вытянутыми вдоль земли руками, я не хотела.