Книга Дочь фараона, страница 16 – Мира Майская

Какое-то время Удиму выяснял у старшей жрицы храма все подробности случившегося. И как удалось выяснить, Снеферка пробралась на один из причаливающих к побережью возле храма барисов.

Весь следующий день верховный жрец выяснял, что за барисы причаливали в это время и куда они держали путь.

Оказалось, их было пять, два отплыли на Биау и везли папирус, вернуться они должны были с бирюзой. Ещё два поплыли в земли хеттов, а один из барисов поплыл в Тинис.

Удиму недолго думая, решил отправиться нагонять груженные барисы, его лодка была легче и быстрее. Те, что шли в Биау он нагнал, но девчонки там не было.

Хеттские барисы он даже не пытался догонять. Хетты давние враги египтян, не одна война была между этими народами. Сейчас временное затишье, мир заключенный фараоном Каа и хеттским царём Хаттусили I[2] Но осмотр лодок хеттов являлся бы объявлением войны, и позволить такое без разрешения фараона верховный жрец не решился.

Оставалось только одно, возвращаться в Тинис и там искать барис, если повезёт, девчонку по имени Снеферка. И если они её не найдут, то на помилование сына от фараона, Удиму нечего и рассчитывать.

[1]Храмы не предназначались для публичного посещения — они считались жилищами и святилищами божеств. В храмы могли входить только фараон, жрецы и жрицы. Народ мог приходить к храмам только помолиться по религиозным праздникам.

[2] Хетты не единожды воевали с египтянами, и периодически заключался мир, войны заканчивались свадьбами. Фараоны не отдавали своих дочерей за границы Египта, а вот сами не единожды женились на хеттских принцессах. Например, у Рамзес II были жены хеттские принцессы, старшая Маатхорнеферуре и затем младшая её сестра, стали жёнами фараона. Обратите внимание, жен у фараона было много, но всегда была главная или старшая жена, она и была царицей.

Египет 2900 год до н.э. Тинис, дворец фараона.

Я проснулась от того, что кошка лизала мне руку. Открыв глаза, я увидела эту самую кошку, и она была больше всех виденных мной до того. В храме было с десяток этих священных животных, их почитали во всём Египте.

Но вот эта, сейчас так усердно зализывающая мою рану была в два раза больше тех из храма. Протянув руку, я прикоснулась к её мягкой шкурке, с любопытством рассматривая её окрас. Он был не такой как у храмовых кошек, пятнышки были на всем светлом, почти белом, окрасе шкурки.

Приподнявшись, я стала осматриваться, решетка была вдали, от неё мы были перекрыты кустами и парой больших валунов.

Кошка рядом тоже приподнялась и стала тереться об мою ногу. А потом, открыв пасть, стала издавать звуки, которые были похожи на кошачье мурлыканье, но были намного громче. Она пару раз громко мурлыкнула, и тут вдруг со стороны одного из кустов послышался шум.

Я удивленно посмотрела в ту сторону и увидела, как из кустов появилась ещё одна кошка. Но размер её был настолько большим, что мне показалось, что она не уступит в высоте и длине небольшому мулу.

Громадная кошка приближалась, а я в этот миг думала о том, куда же попала. Остолбенев смотрела, как она остановилась возле меня и потянула носом, принюхиваясь ко мне.

Мне впервые встретились такие большие кошки, но испуга не было, было лишь удивление. Большая кошка в этот момент наклонилась и лизнула ту, что поменьше. А затем подняла морду, и вновь посмотрела на меня.