Книга Дочь фараона, страница 13 – Мира Майская

— В храме богини Хатор, отец мы там с тобой вместе были. Помнишь, девчонка в схенти на тебя налетела, она тогда ещё коленку разбила в кровь. У неё волосы светлые и глаза…

— Хатор? — произнесли одновременно фараон и жрец.

— Да. В прошлом году мы там были. Помнишь отец? — посмотрел на них удивленно мальчик.

— Рядом… Светлые волосы… — это побледневший фараон.

— Как её имя ты помнишь? Сколько ей лет, знаешь? — это жрец, сыну.

— Её имя Нефе, думаю, она младше меня лет на пять, значит ей шесть, — ничего не понимая, Хотепсехемви смотрел на взрослых.

— Хатор, семь лет назад… — фараон закрыл лицо руками и тут же вдруг закричал.

— Это она! Это она!!! Нефертиабет!!!

Голос фараона раздался под сводами его дворца.

[1] Мальчик говорил о крови на нижней подвязке схенти( это пояс, который её держит, но затем закрывается нарядной подвязкой). Фараон и жрец решили, что он говорит о девственной крови девочки на его подвязке. И естественно в связи с его юным возрастом не поверили в то, что он мог лишить девочку невинности.

Египет 2900 год до н.э. Египет, храм богини Хатор — река Нил.

Время неминуемо шло, жара спала, пришли прохладные дни. Близился сезон дождей, вскоре Нил выйдет из берегов и заполнил ближайшие поля, корабли не смогут по нему плавать. Приближался день моего посвящения, моё восьмилетие. Это была черта, после которой всё будет предрешено, раз и навсегда. Ритуал навсегда лишит меня возможности увидеть что-то новое, и как любая жрица я буду заперта в храме.

Последние дни по Нилу мимо храма, спеша успеть, проплывают один за другим большие и малые барисы. Они везут разнообразные товары, это папирус[1], для торговли с другими странами, он стоит очень дорого. Обратно они везут зерно и утены[2] и часто на отдых останавливаются поблизости от храма.

Оставался всего месяц, и потому откладывать больше не было возможности. Большой караван с медью и бирюзой прибыл из Биау[3], и вот в этот момент я и решилась на отчаянный шаг.

Пока с одного из барисов люди сошли на берег, я пробралась на него и спряталась в углу, под несколькими шкурами мула. Немного отдохнув и вкусив пищу на побережье, люди вернулись и барис стал отплывать. Меня не заметили, за долгое плавание находящиеся на лодке люди устали и потому им явно было не до меня. Но отплыли мы недалеко, барис замедлил ход, гребцы перестали ударять веслами о водную гладь. Я испуганно замерла, боясь, что меня могут найти.

Вдруг в наступившей полной тишине раздался выкрик с нашего бариса.

— Приветствуем тебя верховный жрец бога Амона!

Любопытство оказалось сильнее страха, и я выглянула из-под шкуры и увидела, как мимо бариса на котором я спряталась, проплывает большой и нарядно украшенный корабль с ярким парусом.

Вновь юркнув под шкуру, я затаилась.

Какое-то время я лежала и счастливо размышляла над своей удачей. Мой план удался, и теперь я плыла к свободе. Мне казалось, что в том месте, куда пристанет барис, сойдя на берег, я обязательно смогу начать новую, другую жизнь.

Я не знала, какая она будет, эта новая жизнь. Но главное для меня было то, что она не будет ограниченна стенами храма и внутреннего двора при нём.

Вот так раздумывая, под медленное покачивание на волнах я и уснула. Весь остаток дня барис тихо плыл по Нилу. Уже в темноте лодка пристала к берегу, от её толчка о береговые выступы я и проснулась.