Книга Игра вслепую, страница 28 – Лэй Цзюнь

Слишком быстрый прогресс заставил меня задуматься: какой же смысл был в этих упражнениях, которые ничем не отличались от движения назад?

Пройдя через просторный коридор и войдя в игровую комнату, временно превращенную в столовую, я сразу же уловил необычную атмосферу. После ужина должно было состояться долгожданное ночное шествие с фонарями, но привычного радостного возбуждения почему-то не было. Густое внимание застыло в воздухе, словно невидимая сеть, опутавшая некий центр…

— Сяо Моли, – девочка с тонким голосом говорила на октаву выше обычного, – твои новые мама и папа и вправду иностранцы?

— А когда они приедут забрать тебя? – спросила другая девочка.

— Я… я не знаю, – послышался робкий ответ Сяо Моли. Когда я подошел и сел рядом с ней, она издала едва слышный вздох.

Хотя я уловил лишь обрывки фраз, было нетрудно догадаться, о чем шла речь.

— Сяо Моли, ты… куда уезжаешь? – Донесшийся словно издалека голос был совсем не похож на мой собственный и, так же как и эта внезапная перемена в судьбе Сяо Моли, не казался реальным.

— А-Да разве еще не знает? – перебила девочка с тонким голосом. – Сяо Моли удочеряют!

В приюте тема усыновления-удочерения, естественно, была вечной. Однако она так и оставалась лишь темой. Такого еще никогда не случалось среди нас, и число моих товарищей только росло, но не уменьшалось. Все понимали, что в случае усыновления придется покинуть приют и стать таким же, как те дети снаружи. Но действительно ли это так и хорошо это или плохо, почти никто не знал.

— Кстати, – к нам вошла матушка Чжан, – с этих пор не стоит больше называть ее Сяо Моли.

Мы ахнули все вместе.

— Новые мама и папа Сяо Моли уже дали ей новое имя, – объяснила матушка Чжан.

Все снова ахнули.

— Нечему тут так удивляться. Отец Мартин сказал, что это имя тоже означает «жасмин»^[9].

Я вспомнил наш предыдущий разговор, сложил все вместе и, кажется, кое-что понял.

— Это имя на иностранном языке? – спросил я.

— Ой, А-Да, да ты многое знаешь! – удивилась матушка Чжан. – Вот что, – она повернулась к Сяо Моли, – возможно, сейчас как раз подходящий момент, чтобы сказать всем твое новое имя?

— Мое новое имя… – прошептала Сяо Моли. Ее голос, словно затихшая музыка ветра, был едва слышен.

— Встань и скажи, – радостно рассмеялась матушка Чжан. – Громче, чтобы все смогли услышать.

Сяо Моли неохотно поднялась и закончила фразу:

— Ясмин.

— «Входящий вызов – Ясмин». – Мобильный телефон в кармане начал вибрировать. Под мелодичный звонок чистый женский голос произнес имя звонящего, громкость была установлена так, что слышал это только я. – «Входящий вызов – Ясмин».

Я достал телефон до того, как объявление повторилось в третий раз, и нажал кнопку активации голосового управления:

— «Ответить», – отдал я команду, и соединение установилось. – Привет, Сяо Я.

— Бен! – раздался в трубке взволнованный голос Ясмин. – Ты уже в Китае?

— Это было три часа назад, – саркастически пошутил я. – Спасибо, что наконец-то вспомнила обо мне.

— Вот это да… А сам ты за столько дней не позвонил ни разу!

Я не мог возразить, ибо это была непреложная истина. Дискриминационное отношение родителей к той же летней поездке все еще меня задевало, поэтому я, естественно, не хотел спрашивать, как беззаботно и весело проводит время она. Хотя, строго говоря, Ясмин была ни в чем не виновата, кроме…