Книга Тайны Нового Орлеана, страница 85 – Хелен Берд

Бен в последнее время постоянно рефлексировал. В нем кипело желание встряхнуть Стеллу, взглянуть в любимые, но сейчас будто чужие глаза, и спросить, что с ней случилось? Впрочем, он подозревал, что хрен там она ответит. Быть может, не знает и сама.

Слова Келс не выходили у него из головы.

— Слушай, мы так никуда не продвинемся. – Шайя потер лоб костяшками пальцев, будто у него раскалывалась башка. – Ты вообще здесь или где, алло? – Он щелкнул пальцами.

Бен мотнул головой.

Они уже битый час пытались записать хоть что-то, но Шайе, музыкальному гению, ничего не нравилось. Он бесился, Бен тоже был раздражен от усталости, пусть и понимал, что Шайя хочет, как лучше. Солнце клонилось к закату, а нервы звенели хлеще, чем натянутые гитарные струны.

«В жопу это все, – подумал вдруг Бен. – В жопу, если я не могу помочь жене, если у меня не получается написать для нее песню, если мои мозги постоянно заняты не только ее состоянием, но еще и Келли, и тем чертовым поцелуем, и ее словами. В жопу, если я не могу сосредоточиться».

Но вслух сказал другое:

— Давай попробуем еще раз.

В конце концов, у него были обязательства. Перед лейблом, перед парнями, перед собой. И он выполнял их, как мог.

– Чувак, ты бы взял пару дней отдыха, – посоветовал ему Майкл, когда они привычно созванивались вечером. – Демки вышли офигенные, но ты там не упашись, тебе еще за Стеллой следить!

Да только некогда Бену было отдыхать.

Шайя устало оперся о спинку кресла.

— Ладно, поехали. Раз, два! – Он ткнул в кнопку записи на микшерном пульте, катушки закрутились.

Бен поправил наушники.

Как бы ему ни хотелось иного, эта песня была не о Стелле. Слишком темная для его жены, она была о влечении, мрачном и густом, кипящем в крови, заставляющем дрочить в душе и курить одну за другой сигареты, чтобы прочистить мозги. Она была о ведьмовом зелье желания; о зеленых глазах и остром подбородке; о безнадеге, прораставшей в груди; о поцелуях, выжигающих клеймо прямо на сердце.

Она была о Келли.

Шумно выдохнув, он зажал струны гитары в первом аккорде, выплескивая в музыку все, что разъедало его изнутри. Если чувства к малявке Келс были ядом, Бен хотел, наконец-то, вскрыть этот нарыв.

Хлынувшее из его свежей раны чувство вины и гнева смешались с темным и острым желанием, бушевавшим в крови. Шайя, сидя за пультом, ухмылялся, покачивал головой и явно был доволен. Тем, что заставлял взрезать болючие нарывы и бередить старые шрамы. Тем, что брал за горло и вынуждал распахивать грудную клетку, где гулко билось сердце.

Когда Бен закончил запись, на лбу у него выступил пот, а в горле что-то саднило и сжималось.

— Ну вот, – Шайя хлопнул себя по коленам, – уже лучше. На сегодня все, жду тебя завтра.

Бен думал, что рухнет на пол, но удержался на ногах.

Сейчас он ненавидел свою музыку и ненавидел себя.

И ненавидел Келли за то, что на самом деле ненавидеть мелкую засранку никак не получалось.

Новый Орлеан возвращал Бену магию. Парень чувствовал, как его сила с каждым днем все вольготнее располагается в теле, овладевает им, требует выхода. Его сила хотела, чтобы он соблазнял женщин. Пф-ф-ф, необязательно ложиться с ними в постель, чтобы хорошенько потрахаться, но соблазнять их так, чтобы они воображали его, пока мастурбировали в душе или раскидывали ноги под своими мужиками. Его сила наслаждалась чужой похотью и чужой любовью. И плевать хотела, что по сути была довольно бесполезной.