Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 79 – Эллина Наумова

Георгия Петровича она не узнала. Кого играл, где, когда? Его чистая ветхость и хрупкость не могли скрыть былой красоты лица и заглушить хорошо поставленный голос. Наверное, он был типичным молодым артистом середины двадцатого века. Не исключено, что блистал немалым даром, набирал популярность, но на каком-то киноповороте его обогнали то ли более трезвые, то ли востребованные по народности облика, то ли удачливые в человеческих связях. Она по Ивану помнила – художники образа всегда в роли. У них, настоящих, суть прикрыта не двумя-тремя, а сотней оболочек, которые легко шелушатся без вреда для здоровья. Наоборот, с пользой. Организм разрушает не их потеря, а как раз монолитное естество, когда в нем переизбыток тщеславия. Судя по ясному взору, у Георгия Петровича этой самоубийственной штуки в крови было в меру.

Он начал не с экскурсии. Пригласил в гостиную, усадил, спросил, как зовут. Ирина оказалась рядом с увешанной фотографиями в одинаковых простых деревянных рамках стеной. Анджела видела их сбоку, не очень хорошо, но парочку – зрелый Георгий Петрович с Иннокентием Смоктуновским, юный Георгий Петрович с Аллой Тарасовой – разглядела. Внимание риелторши, однако, привлек другой снимок.

— Ой, это вы на трибуне в Госдуме?

— Да, отработал депутатом целый созыв. – Кажется, артист был немного уязвлен выбором, но привычно это скрывал. – Верил, знаете ли, что спасу отечественную культуру.

— А зачем вообще творческим людям в политику идти? Еще бывших спортсменов там много. – Она явно не удовлетворилась фразой о спасении и хотела услышать нечто более конкретное. – Они ведь не профессионалы.

Если бы артист дал ей в челюсть, Литиванова возмутилась бы не сильно. Но он предпочел ответить устно:

— Видите ли, их, нас забывают, как только сходим с пьедесталов, подмостков, экранов. Публике и зрителям нужны свежие ощущения. А ведь люди трудились на страну. Чемпионы обеспечивали ее престиж. Артисты воспитывали народ. Миллионы людей смотрели фильм и учились добру, в частности, любви к родине.

— И социализму, – перебила Ирина, но без упрека. Трудно было понять, зачем она это добавила.

— Играя сначала Ромео, позже короля Лира, я, несомненно, вносил свой посильный вклад в укрепление системы, – рассмеялся Георгий Петрович. И вдруг заговорил неприятно поскрипывающим голосом: – А фильмы были нормальными, голливудского качества, знаете ли. Там тоже агитки снимали, снимают и будут снимать. Только пропагандируют другой строй. Они учат быть хорошим, правильным американцем. Мы учили быть хорошим, правильным советским человеком. Какой пример для подражания молодым российским гражданам сейчас можно дать? И еще. Вы что-то против шведского социализма имеете? Против социального обеспечения в Германии? Вряд ли. Но мы отвлеклись от основного вопроса. Тот, кто трудился для страны, имеет право на ее благодарность. Повторюсь, зритель неблагодарен. Он забывчив. Он полагает, что его развлекали за зарплату, и не догадывается, что формировали как личность. Заслуги помнит страна, то есть государство, то есть власть. Поэтому не осуждайте артистов и спортсменов, которые «лезут в политику». Их туда приглашают. За ними – народ. Стоит ему напомнить о заслугах человека, и он вспоминает и его, и себя в связи с ним. Но мы, кажется, наскучили Анджеле, Ирина.