Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 57 – Эллина Наумова

Литиванова вновь сосредоточилась на холеном мужчине, который расслабленно устроился напротив и элегантно резал ножом мясо. С набором эпитетов ничего нельзя было поделать – так выглядел, так сидел и так ел. Но Анджела много лет не видела, чтобы трапезничали иначе. Поэтому не обращала внимания на нормальное поведение. Вот начни он чавкать, подняла бы брови. Тем временем Станислав Поливанов закрыл детскую тему. И открыл опять же привычную в их кругу:

— Ты давно бросила курить?

— Во время беременности. И больше не начинала. А ты?

— После университета. Мы тогда жили у родителей жены. Напротив был какой-то офис. Я пристраивался возле форточки в кухне и видел красный огонек в темном окне. Он ритмично разгорался и гас. Поначалу возникло впечатление, будто такой же курильщик, ночной охранник, делает затяжку за затяжкой возле подоконника. Но вскоре я сообразил, что это лампочка прибора. Мне стало не по себе. Бездушная машина круглосуточно дразнилась, то есть передразнивала мою никотиновую зависимость. Представляешь? И я выбросил сигареты. Когда хотелось дымнуть, вспоминал прибор, который имитировал бессмысленные затяжки. И сразу отпускало.

— Молодец. И воображение завидное.

— Творческие способности не всегда бесполезны, Анджела.

— Возразить нечего, Стас.

— Ты почти не притрагиваешься к горячему. Ошиблась в выборе? Заказать что-то другое?

— Нет-нет, спасибо, я ем как могу.

— Да, фигура у тебя прекрасная.

— Благодарю, приятно слышать.

Его поведение изменилось. Шок от неожиданной встречи прошел, он что-то решил для себя и больше не упоминал о своем неустроенном мальчишестве. Будто часто виделся и созванивался с Анджелой, будто они родственники, которым и обсуждать-то нечего. Так, заполняют паузы между блюдами обычными словами, воспитанные же люди.

Анджеле казалось, что она успокоилась. Ресторанные стены не подпускали к ней агрессивный мир хотя бы во время обеда. И он все длился – не по ее хотению, а по заведенному ритуалу. И вдруг женщина заметила, что пальцы мелко и часто дрожат. Почудилось, будто вот-вот с них начнут осыпаться кольца. Сжала кулаки. Отстраненно подумала: «Как странно. Мне некуда спешить – это покой. Мне незачем спешить – это нервный тремор. Два состояния одновременно присутствуют и выражаются блаженной физиономией и трясущимися руками. Бедный Поливанов, с кем его столкнуло почти через два десятка лет». Она тревожно посмотрела на своего визави. Еще не хватало, чтобы он рассказывал таким же, как сам, господам, что у жены Литиванова то ли запой, то ли психопатия. Да и лишать человека аппетита было неловко. Однако Станислав улыбался только что поставленному перед ними десерту и заканчивал, судя по легкой хрипотце, какую-то длинную фразу:

— …Еле вспомнил после долгого развода, каково это – быть свободным.

Похоже, он зашел на второй круг. Ему было необходимо вдолбить в нее что-то или добиться определенной реакции. Откуда же преуспевающему сокурснику было знать, что день не тот.

— Действительно, свобода. К ней стремятся, забывая обо всех, кроме себя. Это очень больно? Не стремиться, а быть? – вскинулась Анджела, опять резко перестав соображать.

— Больно? Наоборот! Знаешь, она – условие самореализации. И прекрасное настроение. Меня многие поздравляли с ее обретением. Неприкрыто завидовали. А ты пытаешься напугать, – добродушно откликнулся он.