Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 32 – Эллина Наумова

«Боже мой, во что я превратилась, – шепотом взвыла Анджела. – Во что превратил меня любящий добрейший Мишенька. Он всегда много работал, но никогда не забывал про семью демонстративно. Никогда наши с Аликом вопросы и просьбы его не оскорбляли. Но я вытерплю, вытерплю, вытерплю. Школьный морок зависимости и несамостоятельности отступит. Мой побег устроен вовремя. Все будет хорошо». Во рту ни с того ни с сего возник отвратительный железный привкус, на глаза навернулись слезы. Тут запел айфон, и на дисплее высветилась фотография широко улыбающейся Эммы, доброй приятельницы, которая обитала в коттедже напротив литивановского.

Они могли бы дружить – интеллект и чувство юмора наличествовали у обеих. Отношение к себе, людям и жизни было ироничным. Но Эмма моталась с супругом, любителем экзотики и, кажется, еще тем авантюристом, по Востоку и Африке. Женщины виделись слишком редко. И всегда, когда Эмма вдруг объявлялась, Анджела искренне радовалась. На этот раз она испытала едва ли не эйфорию. Ей впервые было необходимо, чтобы кто-то, кроме Михаила, развлек, отвлек ее от самой себя. Беззаботный тон почти подруги мгновенно эту потребность удовлетворил:

— Анджелочка, привет! Александра Царева говорит, ты из Швейцарии вернулась. Какое везение, что я успела связаться в Москве именно с тобой. Слушай, первое. Сестра Ленки Талантовой попала в автокатастрофу. Ее увезли в какую-то подмосковную больницу, прямо на операционный стол. Ленка примчалась, когда та уже была в реанимации. Переправить в Москву? Нетранспортабельна. Надо ждать. Талантова насовала всем денег, как Дед Мороз. И стала в углу палаты наблюдать за оплаченным уходом. К утру рявкнула: «Не приближайтесь к ней. Я все сама». И, представляешь, неделю была идеальной сиделкой. Потом сестру разрешили везти в частную клинику.

Ленка всем поведала о кошмаре кошмаров – нестоличной хирургии. К врачам претензий не было, но все остальное! Наша Льва Толстая, Юлька, прониклась до истерики. И поклялась написать о Талантовой роман. Он уже вышел под крутейшим названием «Сестренки forever». Не смейся, рано, это еще присказка. Душераздирающая вещь получилась. «Богатые тоже плачут» – ничто по сравнению. Прикинь, Анджелочка, холеная, избалованная светская львица беседует с молодым, рано поседевшим хирургом. Выслушивает диагноз, прогноз, классическое «мы сделали все от нас зависящее». И просит: «Дайте мне хорошо заточенные ножницы». Доктор удивлен, даже слегка шокирован, но протягивает. И она начинает коротко стричь длинные ногти с маникюром, который летает делать в Париж. Мороз по коже! Триллер!

Когда Юлька сообщила, что нетленка готова и отправлена в издательство, Ленка решила устроить читку. Да еще по бумажной рукописи. Ну, автор все распечатала, накатала трогательное посвящение, отвезла. Только быть гвоздем программы литературного салона отказалась. Дескать, скажи, что я надорвала здоровье, творя, что я умерла, и читай подругам сама. Но Талантова подружек не дождалась, любопытство одолело. И в три часа ночи Юльку будит телефонный звонок. Она перепугалась:

— Да, говорите. Лена?! Что стряслось?

И раздается возмущенный ор прототипа героини:

— Как ты могла? Ты меня опозорила на всю страну! Написала, будто я еду на день рождения олигарха в норковой шубе до колен! Я! Да у меня шиншилла и соболь до пят, не то что норка. Да я в норке только по участку за городом хожу. Не ожидала от тебя такой подлости. Выкуплю тираж и сожгу, имей в виду.