Книга Пустое сердце Матвея. Часть 2, страница 73 – Ашира Хаан

Матвей попытался улыбнуться, но левой половине его лица это не удалось.

Я ожидала чего угодно, только не этого:

— Давай попробуем?

— Что?.. Что попробуем?

Я вообще-то поняла о чем он.

Но… Не поняла.

Какая-то дичь.

— Еще раз. С тобой. Марта? — он делал короткие вдохи после каждой фразы.

Если бы это был не Матвей, я бы подумала, что у него паническая атака.

Но ответ мог быть только один:

— Нет.

— Почему?

Вот теперь я узнала прежнего Матвея — по требовательности в голосе.

— А почему пепел не горит? — хмыкнула я.

Он резко выдохнул, быстро прикрыв глаза и попросил:

— Поясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду. Я временно не понимаю метафоры.

Разговор стремительно превращался в самую трудную беседу в моей жизни.

Даже бросать ухажера в пятнадцать лет после того, как он позвал меня замуж, переехать к его бабушке, венчаться в деревенской церкви и завести пятерых детей, было легче.

Даже выбивать из управляющей компании переплату за воду, насчитанную по среднему расходу вместо счетчиков, было проще.

Даже возвращать папе данные мне в долг деньги на покупку квартиры было как-то веселее.

— Матвей… — тут уже мне понадобилось резко набрать воздуха в легкие, чтобы добраться до конца объяснения. — Чтобы еще раз попробовать что-то с тобой, мне нужно сломать себя. Забыть, каким ты был и все, что ты сделал.

Хуже всего было то, что мне страшно хотелось дотронуться кончиками пальцев до его алеющей скулы. Погладить горячую кожу. Снова ощутить то, что лишь мимолетно вспыхнуло, пока я лупила его по морде.

Эту тягу тела. Которому, в целом, было наплевать, что там происходит в обжигающем извращенном сексе между нашими мозгами. Тело уже решило, что мы с его телом офигенно совместимы. Вон, даже ребенка умудрилось как-то добыть.

— Я изменился, — сказал Матвей и не удержался от смешка, так банально это прозвучало. — Нет, серьезно! Ты даже не представляешь, насколько.

— Удиви меня, — предложила я.

— Пошел на терапию.

— Молодец, чё.

— На том подкасте… я сломался. Ты видела.

Он заглянул мне в лицо, поймал взгляд, и я вынуждена была кивнуть.

Видела.

Впечатляло. Но этого было мало.

— Я пока еще… — снова этот резкий вдох и прикрытые глаза. — Пока еще в прежней форме, но то, что внутри… Оно вдребезги. И теперь собирается заново. Это реальный шанс полностью измениться. С тобой этот шанс выше.

— Это тебе на терапии сказали?

— Я сам понял. Ты меня никогда не жалела, не потакала, не…

— Не помогала справиться? Ты ведь меня именно в этом и обвинил, Матвей! Три минуты назад. В том, что оставила тебя наедине с твоим признанием. А теперь это хорошо?

— Да.

Смотреть ему в лицо было практически невыносимо.

сразу поверила в то, что он строит себя заново, потому что весь его облик был оболочкой для чего-то нестабильного, что бурлило внутри. Хотелось прищуриться, ожидая, что из-под кожи вырвутся ослепляющие лучи — или выплеснется беспросветная тьма.

Но.

— Это ты изменился, — сказала я. — А я осталась прежняя. Ты хочешь сломать и меня. Чтобы я перестала быть… как ты там сказал? Бескомпромиссно собой. Зачем?

— Потому что только рядом с тобой я точно справлюсь. У меня будет смысл справляться. Но если ты будешь слишком сильной, я не дотянусь и снова упаду на дно.

Слышать это было почти так же больно, как его признание во время подкаста.