Книга Пустое сердце Матвея. Часть 2, страница 61 – Ашира Хаан

— А мама еще и торт розовым сделала, — сдал ее папа. — Так что все равно Барби.

— Ну папа! Все равно оттенок не тот, что у Барби! — надулась Эмма. — И я умнее, чем Барби-куколки, мог бы заметить.

— Ты только что пожаловалась на Марту, что она умничает, — покачал головой папа.

— Ой, ну то, что Марта у нас умная дочь — и так известно, нечего ей это выпячивать. Пусть даст мне тоже поумничать.

— А ты самая красивая? — хмыкнула я. — Значит, мне можно покрасоваться?

— Ну вот ты опять! — закатила глаза Эмма. — День рождения сегодня у меня! Значит, я самая умная и красивая! Все! Закрыли тему. Где моя рыбка?

— Уже несу! — спохватилась мама.

Папа тоже подскочил с места, чтобы ей помочь, и вдвоем они вынесли блюдо, на котором были красиво разложены стейки лосося, покрытые оранжевой глазурью. Вокруг них громоздились художественно разбросанные ломтики картофеля, подрумяненные мини-шампиньоны, стебри брокколини, посыпанные пармезаном. Все это было сбрызнуто бальзамическим соусом и украшено листиками красного шпината.

Великолепное исполнение. Великолепная подача.

Я уверена — на вкус тоже великолепно.

Наверное.

Потому что в ту же секунду, как блюдо выплыло из кухни, и до поры слабый запах рыбы и чеснока раскрылся во всем великолепии своего букета, я почувствовала, что меня сейчас вырвет.

Тошнота была такой сильной, что я ни секунды больше не могла оставаться на месте и выскочила так быстро, что чуть не перевернула стол.

Рвало меня мучительно и долго, словно весь организм решил вывернуться наизнанку и дальше существовать внутренними органами наружу.

— Пиздец… — вот и все, что я смогла выдохнуть, когда спазмы наконец прекратились, и я осталась сидеть прямо на полу ванной, прислонившись к прохладной плитке стены пылающей щекой.

— Пиздец — это да, — подтвердила Эмма, просачиваясь внутрь. Дверь закрыть я забыла. — Кто у нас счастливый папочка?

— Я не…

Попыталась возразить, но поняла, что отрицать совершенно бесполезно. Не так я планировала рассказать о своей беременности. Не так.

Я с трудом поднялась на ноги, чувствуя себя, словно после многочасовой тренировки в спортзале. Включила холодную воду, умылась, испытывая совершено животное наслаждение от ледяной воды.

Закрутила краны и обернулась к Эмме.

Что скажет любимая сестричка?

— Мама там волнуется, — сказала любимая сестричка. — Но я ей наврала, что ты еще со вчерашнего дня жаловалась на несвежие суши, которыми тебя накормили на свидании. Так что теперь она с папой обсуждает, что нет никакого смысла ходить в дорогие рестораны — все равно отравят.

— Спасибо.

— Поговорим? — Эмма сплела руки на груди и вздернула подбородок, готовая к отказу.

— О чем? — устало выдохнула я.

— Не знаю, — дернула она плечом. — Ты выглядишь, как человек, которому надо поговорить. Хочешь — о новом сезоне Бриджертонов. Хочешь — о том, что будешь делать с ребенком.

Я вытерла руки о полотенце. Для меня мама вешала красное, для Эммы — розовое. И это все, что надо было о нас знать людям, приходящим в этот дом.

Покосилась на закрытую дверь.

За ней меня ждал божественный аромат рыбы и жареного чеснока.

Может, я лучше в ванной останусь жить?

— Мама кондей на фильтрацию включила, — мгновенно поняла мой взгляд Эмма. — Но пока выветривается, пойдем на балконе потусим.