Книга Пустое сердце Матвея. Часть 2, страница 54 – Ашира Хаан

— Ну, не скажу, что уникальное высказывание, — Алиса смеется. — Кому из нас в этом возрасте не говорили, что мы эгоистки, встаньте и выйдите! Видишь? Все сидят.

— Хорошо. Значит, раньше. Когда родители ссорились, они старались говорить шепотом, но потом увлекались и начинали орать, — Матвей говорит все быстрее, будто стараясь проскочить это место. — Вот из обрывков я и понял. И когда мать с подругами бухала, тоже. Они говорили намеками, но они складывались в единую картину.

— Может быть, ты неправильно понял?

— Нет. Правильно. — Матвей молчит после этого так долго, что я удивляюсь, почему Алиса не задает следующий вопрос. Но она видит то, чего не вижу я. А он продолжает: — Еще был разговор с отцом. Про… пчелок. И тычинки. И гондоны. Он сказал всегда предохраняться. Вообще всегда. Даже когда сносит голову. Иначе я очень об этом пожалею.

— И ты его послушался?

— В тот момент все сложилось. И да. Я уверен, что ни один человек в мире никогда не обвинит меня в том, что он появился на свет.

Закрываю глаза, чувствуя, как холодеет кровь.

Вот тут ты ошибаешься. Очень сильно ошибаешься.

Кладу ладонь на живот. Уже привычный, инстинктивный жест. Там еще никого нет, лишь несколько поделившихся клеток, которые еще толком даже не прижились. Но мне уже так безумно жаль этого неслучившегося еще человека!

Чей отец так сильно не хотел появляться на свет сам.

Мне не жаль Матвея. Я не разрешаю себе испытывать к нему жалость.

Но его ребенка — да. Очень.

Держись, малышка.

— Во время ссор мы порой говорим такое, что никогда не сказали бы в здравом уме. Это все лишь слова. Может быть, твоя мама любила тебя всем сердцем. А отец просто хотел уберечь от ошибок.

— Не любила. — Матвей говорит твердо, в процессе разговора уже все решив. — Она кормила и одевала меня. Иначе соседи не поняли бы. И на людях даже хвалила.

— Это немало.

— Мало. Она никогда меня не обнимала. Когда я плакал, она говорила — «поплачь, поменьше поссышь». Она говорила, что за хорошие оценки не хвалят — это норма. И что помогать по дому надо без напоминаний. Это не повод для гордости.

— Я не верю, что она совсем не баловала тебя.

— Баловала… — голос Матвея неуловимо меняется. В нем появляются слишком знакомые бархатные нотки, соблазнительные и мягкие. — Иногда. Вдруг что-то случалось, и она на целый день тащила меня в парк аттракционов и разрешала кататься на всех. Покупала кучу игрушек. Кормила мороженым без ограничений.

— Вот видишь! — А вечером она говорила, что я неблагодарный. Она столько для меня сделала, а я все еще не отличник. И не проявляю никакой благодарности. Хороший сын за такой праздник обязательно бы убрался дома и послушно себя вел бы.

— Я ее понимаю.

— Да? — Матвей негромко смеется. — Я тоже. Это отличная стратегия. Сначала заваливаешь подарками и комплиментами, а потом не отвечаешь. А когда тебя спрашивают, что случилось — говоришь, что ожидал совсем другого. Это даже на нее саму отлично работает. Сейчас мать меня обожает и благодарна за каждый звонок, потому что я подцепил ее на тот же крючок. Получить любовь очень легко.

Он молчит несколько долгих секунд. И Алиса молчит тоже.

И аудитория молчит.

Только я зажимаю руками рот, чтобы в притихшем зале никто не услышал всхлипов.

— Когда она тебе больше не нужна, — говорит Матвей в этой тишине.