Книга Развод. Искушение простить, страница 77 – Ася Вернадская

— Хватит. Игры окончены. Знакомые цифры, отец?

— Интересно, — старик медленно листал документы, не выражая ни капли эмоций. — И что это, по-твоему, доказывает?

Внутри всё закипело. Захотелось кричать, рвать эти бумаги, стряхнуть с него эту спесь.

— Это доказывает, что вы готовы были уничтожить родного сына! — срываюсь я, чувствуя, как горит лицо. — Из-за чего? Из-за больного самолюбия? Потому что он посмел быть счастливым без вашего разрешения?

Дмитрий Сергеевич откидывается в кресле, изучая меня как насекомое под микроскопом.

— Вы всегда были слишком эмоциональны, дорогая. Бизнес не для нежных душ. Чувства лишь мешают принимать верные решения.

Удар кулаком по столу заставил меня вздрогнуть. Это взорвался Макс. Зазвенела хрустальная чернильница.

— Дело не в бизнесе! — У Максима уже плохо получалось контролировать эмоции. — Это месть! Ты не мог простить то, что у меня получилось, то, что не удалось тебе! Что я построил своё любимое дело, свою жизнь, не становясь таким же козлом, как ты!

Дмитрий Сергеевич резко встал. Подошёл к камину, где стояла их старая семейная фотография. На ней он с улыбающейся женой и маленьким Максимом на руках.

— Я делал тебя сильным! — внезапно срывается он, и в его голосе слышится надлом. — Этот мир не прощает слабости! Он ломает тех, кто позволяет себе чувствовать! Как сломал твою мать.

Тишина. Максим замер, будто получил удар в солнечное сплетение. Он смотрит на фотографию, потом на отца.

— И что? Ты решил стать для меня этим жестоким миром? Ломать меня самому? Чтобы доказать свою правоту?

Старик медленно повернулся. И в его глазах была не злоба, нет. Боль. Старая, выстраданная годами.

— Я… ошибался. Ты нашёл силы быть лучше. Нашёл в себе то, что я давно растерял. А я… остался в прошлом. Со своими принципами и своим одиночеством. Я не нужен никому, даже своему самому родному человеку, своему сыну.

Максим смотрел на отца, и в его взгляде был целый вулкан чувств: гнев против родства, ненависть против жалости, обида против понимания.

— Теперь ты оставишь меня в покое?

— Я устал, — старик опустился в кресло; мне показалось, что он за секунду постарел. — Устал быть монстром в собственной семье. Забирай свои документы. Я сдаюсь.

Мы вышли на улицу, и горячий летний воздух обжёг лёгкие. Максим прислонился лбом к стеклу машины.

— Чёрт. Я ждал этого момента годами. Мечтал о том, что увижу, как он сломается. А теперь… пусто. Как будто отрезали часть меня самого.

Я молча положила руку ему на плечо. Иногда слова только мешают.

Когда подъехали к моему дому, Макс заглушил мотор и повернулся ко мне.

— Спасибо. Без тебя я бы не… — Он не закончил фразу. Да это было и не нужно.

— Знаю, — кивнула я. — Я тоже.

Его пальцы коснулись моей щеки. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по всему телу разлилось тепло.

— Аня, наконец все старые ошибки остались в прошлом. В этот раз я не убежал, а встретился со всем лицом к лицу. — Он посмотрел на меня так, будто видел впервые. — Давай начнём всё заново.

— Максим, я умоляю, давай не будем торопиться. Я так боюсь разрушить то хрупкое, что ещё осталось между нами.

Когда я вышла из машины, Макс крикнул мне вдогонку:

— Аня! В ближайшие дни с меня ужин победителей. Отказ не принимается.

— Ладно. На ужин я согласна.