Книга Измена. На бис!, страница 79 – Ася Вернадская

— Ты богиня, — говорит он. — Просто богиня. Я серьёзно, Ада, это лучшее, что я видел.

— Ещё не вечер, — смеюсь я, вытирая пот с лица полотенцем. — Второй акт сложнее.

— И ты его сделаешь, — уверенно говорит Костя.

— Второй акт через двадцать минут! — объявляет помощник.

За кулисами творится привычный хаос. Монтировщики грохочут декорациями, осветители выкрикивают последние указания, кто-то репетирует в углу.

Я стою у выхода к сцене, стараюсь дышать ровно. Сердце постепенно сбавляет темп, пульс уже не бьётся в висках, а ровно пульсирует где-то глубоко в груди.

Рядом то и дело проходят балерины. Маша задерживается на секунду, сжимает мою руку:

— Ты молодец!

Киваю. Другие просто кивают на ходу, кто-то желает удачи вслух, кто-то — только взглядом. Я отвечаю тем же, но мысли уже там, на сцене.

Остаётся десять минут. Пора.

Бегу в гримёрку. Дверь распахиваю с ходу. И замираю.

На манекене, прямо напротив зеркала, висит ОНО. Платье, которое Наталья Петровна — наша кудесница, волшебница, святая женщина — подобрала вместо вчерашнего, изрезанного в клочья.

Вчера, когда я увидела лохмотья, думала — всё. Конец. Выходить не в чем. А сейчас я вижу идеальное платье. Шёлк переливается под лампочками, лиф сидит как влитой, юбка ложится мягкими волнами. Будто это платье шили на меня.

— Спасибо вам, — шепчу в пустоту.

Наталья Петровна уже ушла, у неё своих забот под завязку. Я её обязательно отблагодарю после спектакля.

— Выход через пять минут! — орёт помощник режиссёра в коридоре.

Выдыхаю. Смотрю на своё отражение.

— Пошли, — говорю ему. И себе.

Я стою за кулисами, разминаюсь. Костя подходит, мы ещё раз проговариваем сложные поддержки. Всё идеально. Я готова.

— Твой выход, Ада.

Выхожу на сцену.

Музыка льётся, я делаю первые па. Всё идёт идеально. Я чувствую каждую мышцу, каждое движение, каждый вздох. В зале тишина, зрители затаили дыхание, следят за каждым моим жестом. Это то, ради чего я живу. Это то, что никто не сможет у меня отнять.

Я делаю пируэт. Один, второй, третий. Всё складывается как нельзя лучше.

Следующее движение требует выхода к самому краю сцены, туда, где оркестровая яма зияет темнотой. Я знаю это место, танцевала здесь сотни раз. Край сцены, за которым пустота.

Разбегаюсь, чувствуя, как мышцы работают слаженно, как воздух обтекает тело. Ещё секунда, и я сделаю прыжок. И вдруг — странное ощущение под ногами.

Что-то не так. Пол будто чуть-чуть проваливается под левой ногой. Секундная заминка, я пытаюсь переставить ногу, найти опору. Доска подо мной шатается, скользит.

Я смотрю вниз и вижу, как край сцены отходит в сторону.

Это не случайность. Доска сдвинута, крепления ослаблены. Кто-то специально сделал так, чтобы в этом месте пол провалился.

Но поздно.

Край сцены исчезает. Нога не находит опоры. Я лечу вниз, в темноту оркестровой ямы.

Крик отчаяния вырывается из груди. Мне кажется, что кричу не я.

Оркестр продолжает играть. Потом резко смолкает. Крики из зала. Суета. Голоса.

А потом — ничего.

Первое, что я чувствую — боль. В голове проносится одна мысль: «Всё. Конец».

В глазах темнота и звон в ушах. Потом он сменяется шумом — голоса, крики, топот. А затем взрыв где-то в ноге, отдаёт в спину, в голову, в каждую клетку тела. Я не могу сдержать стон.