Книга Измена. На бис!, страница 121 – Ася Вернадская

Да, он изменился. Я вижу. И теперь я должна решить — прощать или нет.

Но я чувствовала, что устала. Устала помнить негатив. Устала злиться. Устала нести этот груз.

— Я тебя прощаю, — сказала я.

Он замер.

— Что?

— Я тебя прощаю. — Я смотрела ему в глаза. — Ты же приехал за этим.

Видела, как дрогнули его губы, как он сжал зубы, чтобы ничего не сказать. Потом кивнул. Один раз. Резко, будто отрубил.

— Большего мне не надо, — сказал он.

Развернулся и пошёл к машине. Я смотрела ему вслед, как он садится за руль, как заводит мотор. Фары мигнули на прощание, и всё.

Он уехал. Сказал то, что хотел. Услышал то, что нужно. И теперь мы свободны. Оба.

Я стояла под фонарём и смотрела на пустую дорогу. Чувствовала облегчение? Пустоту? Жалость? Наверное, всё вместе. Но главное — я не злилась. Не боялась. Не ждала подвоха.

Просто стояла и дышала полной грудью.

Тут я заметила, что Коля ждал в машине на другой стороне улицы. Я видела его силуэт в темноте. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, и смотрел на меня. Не мешал. Не лез. Просто ждал.

Я подошла, открыла дверь, села на пассажирское сиденье.

— Всё? — спросил он.

— Всё.

— Поехали домой?

— Поехали. Я люблю тебя, — сказала я.

Он улыбнулась. Не поворачивая головы, только уголками губ. Но я заметила.

— Я тебя тоже, — сказал он.

Прошло три месяца. Арсений больше не звонил, не писал, не появлялся у студии. Я даже не знала, в городе он или уехал. И, честно говоря, не хотела знать.

Студия «Точка опоры» набирала свои обороты. Я больше не боялась, что дети не будут ходить. Они приходили, приводили друзей, родители записывали младших детей. В зале всегда было шумно и весело. И это было прекрасно.

Я решила поставить балет. Не «Лебединое озеро», конечно — куда нам до Чайковского. Маленькую историю о том, как можно упасть и подняться. О том, как можно танцевать, даже если тебе кажется, что твой мир рухнул. Музыку я выбрала простую, камерную. Это была какая-то французская группа, которую я нашла в интернете. Дети её обожали.

Мои маленькие звёздочки готовились два месяца. Репетиции были и после основных занятий, и по выходным. Я видела, как они меняются. Как из неуклюжих, зажатых малышей превращаются в тех, кто чувствует музыку, кто слушает своё тело. Соня, дочка Коли, теперь уже не боялась делать пируэты, а Миша долго не хотел танцевать, но, увидев, как здорово получается у сестры, тоже втянулся в этот процесс.

Премьера была назначена на субботу. Я встала рано, хотя можно было поспать. Спектакль начинался только вечером. Но волнение не давало лежать. Открыла шкаф и долго смотрела на платья, которые висели там без дела долгое время. Мне хотелось сегодня быть красивой. Для себя. Чтобы помнить: всё, что было, меня не сломало.

Долго не могла выбрать, что же надеть. Выудила из глубины шкафа элегантное тёмно-синее шёлковое платье с длинными рукавами. Катя говорила, что в нём я похожа на кинозвезду из старых фильмов. Я не знала, хорошо это или плохо, но решила, что оно подходит. Достала его, повесила на дверцу шкафа.

Чуть позже нанесла косметику тщательно, не торопясь. Тональный крем, корректор под глаза — и вуаля, следов бессонницы почти не осталось. Стрелки, тушь, помада цвета спелой вишни. Я смотрела в зеркало и не верила, что это я. Ко мне вернулась та, которую я похоронила под гипсом и болью.