Книга Измена. На бис!, страница 120 – Ася Вернадская

Он похудел. Сильно. И глаза… В глазах нет того огня, который я помнила. Ни наглости, ни уверенности, ни привычной насмешки. Пустота.

— Пожалуйста, — сказал он.

Я молчала. В голове крутилось: «Не ходи. Не надо. Скажи, что занята. Скажи, что не хочешь. Скажи, что тебе всё равно». Но я знала, что это неправда. Мне не всё равно. И, наверное, уже никогда не будет.

Арсений приехал. Нашёл студию. Стоит на улице, как мальчишка, который боится, что его прогонят. Это не тот Арсений, которого я знала. Тот бы ворвался без стука, потребовал, надавил. Этот просто стоит и ждёт.

— Хорошо, — сказала я. — У тебя будет пять минут.

Я повесила трубку, сунула телефон в карман. Поправила волосы — зачем? — и вышла, закрыв за собой дверь.

Он стоял на том же месте, руки в карманах, плечи опущены. Когда я подошла, он не сделал шага навстречу. Просто смотрел на меня. Я остановилась в двух шагах. Достаточно близко, чтобы слышать, и достаточно далеко, чтобы это не было интимно.

— Ты выглядишь… — начала я и замолчала. Я хотела сказать «плохо». Но это было бы жестоко. Хотела сказать «хорошо», но это была бы ложь.

— Знаю, — сказал он. — Я выгляжу старым.

— Я не это хотела сказать.

— А что?

Я предпочла не отвечать. Смотрела на его лицо, на седину, на морщины. На то, как он переминается с ноги на ногу, будто не знает, какую позу лучше выбрать.

Заметила, как он крутит на пальце ключи. Старая привычка, которая осталась с ним ещё с тех времён, когда мы только начинали встречаться. Тогда это казалось милым. Теперь почему-то было грустно.

— Я вышел, — сказал он. — Продолжаю терапию амбулаторно. С бизнесом, конечно, сложно — после той выставки репутация рухнула, партнёры отвернулись. Но галерея осталась.

Он говорил это без привычного пафоса, без желания показаться лучше. Просто факты.

— Как твоя студия? — спросил он. — У тебя всё получается?

Я не ожидала этого вопроса. Он никогда раньше не интересовался моими делами без корысти. Раньше он спрашивал только для того, чтобы потом использовать ответ против меня.

— Да, — сказала я. — Всё хорошо.

— Я рад, — сказал он. И, кажется, говорил искренне.

— Зачем ты приехал? — спросила я.

Он помолчал. Я слышала, как шумят машины на проспекте, как где-то играет музыка из открытого окна, как смеются люди в летнем кафе через дорогу. Обычные звуки города. А между нами — пустота, которую нечем заполнить.

— Я должен был сказать это вслух. Хотя бы раз.

— Что сказать?

— Я не знаю, почему я так поступал. — Он смотрел на свои руки. — Психолог говорит, это из-за детства, из-за матери. Но я не хочу сваливать на детство. Я просто был мудаком. Который думал, что ему всё можно. Который не видел в тебе человека. Который был уверен, что ты будешь всё терпеть. Глупо, да?

— Глупо, — сказала я. И это был честный ответ.

В голове начали всплывать воспоминания. Как он пытался выставить меня психопаткой. Как брал грубо в машине. Как изменял мне со всем, что движется.

И теперь он здесь. Стоит передо мной, постаревший, и говорит, что был уверен. Был уверен, что я не уйду. А я ушла. И он остался один.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — сказал он. — Правда. И если ты с ним счастлива — я рад.

Я не понимала, что он ждёт от меня. Что я должна сделать?

Вспомнила Катины слова: «Не для него. Для себя». Вспомнила, как долго не могла уснуть, думая о его сообщениях. Как боялась прочитать их.