Книга Измена. На бис!, страница 105 – Ася Вернадская

— Твой отец сказал, что она останется у него, пока не окрепнет, — продолжил Коля. — Я ему сказал, что это его дело. Но ты… ты как к этому относишься?

Задумалась.

— Не нравится мне это. Она его уже однажды чуть не угробила. И он, вместо того чтобы выставить её за дверь, приютил. А она… она умеет выжидать момент. Умеет прикидываться слабой. А он ведётся.

— Ты думаешь, она играет?

— Не знаю. — Я вздохнула. — Но я больше не хочу гадать. Хватит.

Мы выехали на Невский, и я снова посмотрела в окно. Город жил своей жизнью, люди спешили по делам, и мне вдруг стало всё равно. Пусть разводятся. Пусть живут как хотят. Я устала бояться, что Лика снова что-то сделает. Устала ждать подвоха. Если отец решил её простить — это его выбор. Но я больше не позволю ей сделать больно ни ему, ни себе.

— А что с Арсением? — спросила я.

— Тихо. — Коля перестроился в правый ряд. — Его адвокат звонил вчера, сказал, что он уехал из города. В санаторий какой-то под Выборгом. Наверное, решил переждать.

— Переждать что?

— Скандал, который произошёл после выставки. — Коля помолчал. — Ты не читала? В соцсетях всё это разлетелось за пару часов. Театральные паблики, городские новости перепостили. «Скандал в мире балета», «Известный меценат и его любовницы», «Балерина против системы». Заголовки были такие, что я сам офигел. Кое-кто из бывших знакомых Арсения тоже высказался. Один рассказал, как тот пытался увести у него жену, другая — как обещал контракты в обмен на услуги. Короче, все, кто на него зуб точил, облили его помоями.

— И что теперь?

— А теперь он в санатории. — Коля усмехнулся. — Сказал адвокату, что у него «нервный срыв» и ему нужно «восстановиться».

Кивнула. Пусть сидит в своём санатории. Главное, мне его до развода не видеть.

Мы выехали на Московский проспект. Коля свернул в переулок, потом ещё раз. Я смотрела в окно и только сейчас поняла, что мы едем не к моему дому, где мы с Катей жили, а совсем в другую сторону. Старые пятиэтажки с облупившейся штукатуркой, тополя, которые ещё не распустились, двор, выложенный бетонными плитами.

— Коля, — сказала я. — Мы куда? Моя квартира в центре, а мы…

— Мы и не к тебе, — перебил он. — Ты будешь жить у меня. Катя с утра на работе, вечером у Лёши, тебе одной нельзя. Я же обещал о тебе позаботиться.

— Обещал, — повторила я. — Но я думала…

— Что я отвезу тебя домой и оставлю? — Он усмехнулся, паркуясь у подъезда. — Не дождёшься.

Хотела возразить, но не стала. Честно говоря, не хотела возвращаться в пустую квартиру, где меня ждали только Катин бардак, который она всегда оставляла после своих сборов, и тишина.

Коля заглушил мотор, вышел, открыл мою дверь.

— Я приготовил тебе комнату, — сказал он, помогая мне выбраться. — Поставил кровать, письменный стол, телевизор. Если что-то не так, скажи, переделаем.

— Коля… — Я не знала, как реагировать на такую заботу.

— И костыли я купил новые, лёгкие. И трость, на всякий случай.

Он помог мне выбраться, подал костыли. Я оперлась, огляделась. Подъезд был старым, но чистым. На подоконнике стоял фикус в горшке.

— Соседка сверху цветы разводит, — пояснил Коля, открывая дверь. — Иногда ставят на окна, чтобы всем было красиво.

Квартира встретила запахом еды. В воздухе витал густой аромат куриного бульона, и от этого вдруг захотелось есть. Коля снял куртку, повесил на вешалку.