Книга Измена. На бис!, страница 103 – Ася Вернадская

— Зачем ты приехал? — спросила она.

— Ада позвонила. Сказала, что ты с ней говорила. Что ты как будто прощалась.

Она отвернулась, снова посмотрела на воду.

— Я не знаю, зачем позвонила. Просто… хотела, чтобы она знала. Что мне жаль.

Я сел рядом. Камень был холодным, сырым.

— Ты хотела, чтобы она знала, или чтобы она тебя остановила?

Она молчала. Только плечи её ходили ходуном. Пыталась справиться с собой.

— Лика, я не ненавижу тебя. И зла не желаю. То, что случилось… оно уже случилось. Но я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло.

Она всхлипнула, прижала руки к лицу.

— Я не знаю, как жить дальше. Всё, что я строила, рухнуло. Я одна, у меня ничего нет. А этот ребёнок… я не знаю, от кого он. И что мне с ним делать.

Я смотрел на неё и чувствовал только горькое понимание: мы оба запутались, и это уже не исправить.

— Мы разведёмся, — сказал я. — Это неизбежно. Но я буду помогать тебе финансово. Не важно, чей это ребёнок.

Она отняла руки от лица, посмотрела на меня. В глазах читалось недоверие.

— Зачем?

— Потому что я не могу иначе. — Я замолчал, собираясь с мыслями. — Потому что если я сейчас уйду и оставлю тебя здесь, я не смогу спать по ночам. Потому что ты носишь ребёнка, и я не знаю, мой он или нет. Но ребёнок ни в чём не виноват.

Она заплакала, но тут же закусила губу, пытаясь сдержаться. Слёзы всё равно текли, падали на колени, и она не могла их остановить.

— Глеб… — начала она.

— Не надо, — перебил я. — Не надо меня благодарить. Я делаю это не ради тебя. Я делаю это ради себя. Чтобы потом не мучиться.

Мы сидели на парапете, и я смотрел на воду. Она была тёмной, тяжёлой, и я думал о том, как быстро она может унести человека, если тот захочет. На том берегу горели окна, на улицах уже шумели машины. Город жил своей обычной жизнью, пока мы здесь решали, как жить дальше.

— Ты не должна быть одна в таком состоянии, — сказал я. — Поехали ко мне. Переночуешь сегодня. А там видно будет.

— Глеб, я не могу…

— Можешь. — Я повернулся к ней. — Я не прошу тебя возвращаться. Я не прошу ничего. Просто не оставайся одна.

Она молчала. Потом кивнула.

— Хорошо.

Я помог ей спуститься. Она пошатнулась, и я подхватил её под руку.

В машине я сел рядом с ней. Коля тронулся с места, поехал медленно, чтобы не трясти. В салоне сразу стало теплее. Я снял пальто, накинул ей на плечи. Она была в тонкой куртке, не по погоде, и я не хотел, чтобы она замёрзла.

Она прислонилась головой к стеклу и закрыла глаза. Дышала тяжело, с надрывом, будто боялась, что если перестанет следить за дыханием, то остановится и сердце. Я смотрел на её профиль и думал: какой же она стала чужой. И как же я не хочу, чтобы она исчезла совсем.

Коля ехал молча. Я видел в зеркале заднего вида его сосредоточенное лицо. Он был хорошим человеком. Наверное, именно такой и нужен Аде.

Когда мы подъехали к моему дому, Лика спала. Вышел из машины, обошёл её, открыл дверь с её стороны. Она пошевелилась, открыла глаза, мутные, непонимающие.

— Приехали, — сказал я. — Пойдём.

Она выбралась из машины, закуталась в моё пальто сильнее, как в одеяло.

— Позвони Аде, — сказал я Коле. — Скажи, что всё в порядке.

— Позвоню, — ответил он. — До свидания, Глеб Сергеевич.

— Пока.

Он уехал. Я открыл дверь дома, пропустил Лику вперёд.