Книга Его сладкое проклятие, страница 95 – Кристина Лин

Несмотря на густой дым в коридоре, я стараюсь как можно быстрее добежать до заветной комнаты с жирафами на обоях. Глаза режет, а в легкие поступает все меньше кислорода, но я продолжаю бежать. Нахожу нужную дверь.

— Антон? — кричу с порога, резко распахнув двери. В ответ мне тишина.

Огонь подобрался к одной из стен и жирафы превратились в уродливое черное пятно. Я осматриваю комнату, обхожу кровать и в углу нахожу пацана, который прижимает к себе игрушку, прижимаясь к стене. Он поднимает на меня испуганные глаза, а я не мешкая хватаю его в охапку, и мы выходим из комнаты.

В глазах расплывается и режет, дышать больно и колени обмякли, мне все труднее передвигаться. Но я упрямо иду к выходу, иногда хватаясь рукой за стену. Хорошо, что пацан повис на шее, вцепившись в меня мертвой хваткой. А иначе, я бы его уронил на одном из поворотов. Добираюсь до двери, и мы выходим на улицу. Я делаю вдох, наслаждаясь кислородом. И только потом смотрю на мелкого, который все еще прижимается ко мне. Кажется, с ним все хорошо, ожогов не видно. К нам подбегает Оксана Васильевна, я передаю ей пацана.

— Слава Богу, вы оба живы! — Восклицает она. — Мы так переживали, Петр Аркадьевич.

— Все хорошо, — говорю я. — А пожарных еще нет?

— Совсем близко, кажется, сирены их слышны уже. Слышите?

Да, сирены совсем близко уже. Я киваю.

Приехавшие пожарные оттеснили народ от здания, не подпуская никого. Они быстро и организованно делали свою работы. А мы, стоя в стороне, наблюдали за тем, как здание превращается в непригодное для жизни. Но детская площадка удивительным образом не пострадала. Только вот, толку от нее теперь?

— Что теперь, Оксана Васильевна? — говорит какая-то женщина, явно кто-то из воспитателей детдома. — Где детям ночевать?

— Не знаю, — выдыхает она потрясенно. Я к себе могу троих взять, больше в моей квартире не поместится просто. Тамара Викторовна, вы можете кого-то приютить на сегодня? — спрашивает.

— Я тоже троих возьму, — сразу откликается та.

Они быстро поделили детей, распределив из между собой. И я, совсем того не планируя, сказал, что могу взять пятерых. Короче тех, для кого не нашлось места. Я стал усаживать детей в машину, когда Антон подошел ко мне. Он по-хозяйски дернул ручку передней дверцы, но сил открыть ее не хватило. Я хмыкнул, удивляясь смекалке этого мелкого, открыл перед ним переднюю дверь и помог забраться на сидение, даже ремнем безопасности пристегнул.

Повез детей домой, не забыв позвонить Вертинскому. Тот долго гундосил в трубку о том, какой я придурок, что полез в огонь. Эх, ладно, Дима не поймет. Я сам не понимаю, почему поступил так. Просто действовал под влиянием момента, в тех обстоятельствах, которые возникли. У меня никогда не было желания становиться героем, но так уж вышло.

В доме полно места, и для каждого ребенка легко можно найти отдельную комнату. Но мой управляющий сказал, что лучше селить по двое в комнату. Вроде как, так им легче морально будет, это же дети. Я знаю, что это дети. Просто я ничего про детей не знаю, и как с ними вести себя не понимаю. Антону осталась отдельная комната, потому что он не стал рыдать, выплакивая себе соседа по общежитию. Странный пацан, который, кажется, никогда не проявлял себя слабым.

— Переночуешь сегодня здесь, дружище, — сказал Антону, и тот посмотрел на меня своими карими глазами, в которых было столько взрослого понимания, что мне на миг стало неловко. — Не будешь бояться один? — спросил, и тот ничего не ответил.