Книга Его сладкое проклятие, страница 69 – Кристина Лин

Выхожу из комнаты и иду дальше по коридору. Заглядываю в бильярдную. Кажется, в этой комнате давно никого не было. И раньше было непонятно, зачем Пете понадобилась бильярдная, ведь он практически все время работает. И сейчас, как и тогда, эта комната казалась ненужной. Закрываю двери и иду дальше.

Еще пара комнат для гостей, которые пустуют, как и всегда. У нас никогда не было гостей в этом доме. Никто не ночевал в этих спальнях. И я никогда не понимала, зачем ему такой большой дом, если он практически не бывает тут, и только приходит ночевать? Ах, ну да, есть еще кабинет — его любимая комната.

Возвращаюсь назад, останавливаясь возле двери в комнату рядом с нашей спальней. Я не заходила сюда уже несколько лет. Открываю двери и захожу в комнату. Она пуста, и только обои с нарисованными облаками на голубом небе намекают на то, что здесь должна быть детская комната. Я сама когда-то выбирала эти обои. Это было давно. Когда я еще верила, что все будет хорошо. А потом надежда ушла, оставив горечь в сердце и спокойную уверенность, что этим мечтам не суждено исполниться.

Сейчас я стою по середине пустой комнаты. Из окна ласковый солнечный свет струится по облакам на обоях, делая эту комнату уютной, несмотря ни на что. Островок детства и пустых надежд.

С таким трудом отправленные в дальний уголок сознания воспоминания наваливаются, все разом, не жалея и разрывая сердце на части. Эта боль рвет душу на части, напоминая о том, что я не смогла самого главного, несмотря на все усилия. Всегда самая лучшая, самая первая в классе, потом гордость университета. Всегда я уверенно шла к своим целям, сметая препятствия. А тут не смогла, не удалось. И самое ужасное — это не исправить, нельзя вернуть время, переписать историю невозможно, сколько не старайся.

Раньше я никогда не плакала. Потому что знала — бесполезно растрачивать себя на слезы, глупо тратить время на оплакивание своих неудач. Нужно просто двигаться к цели, прилагая еще больше усилий, и тогда все получится. Но сейчас слезы градом потекли из глаз, а рыдания сдавили горло. Я опустилась на колени, громко всхлипывая и рыдая так, как, наверное, никогда в жизни. Оплакивая свою судьбу и безысходность.

В какой момент в комнату вошел Петя, я не услышала. Но, когда его руки сомкнулись вокруг моей талии, сразу почувствовала.

— Тише, тише, — успокаивал он меня. А я только рыдала еще громче. Будто, сдавленное за годы моей борьбы, отчаяние внезапно вырвалось наружу, и я была больше не в силах сдержать его. Он все гладил меня по волосам, прижимая к своей груди мою голову. А я рыдала, уродливо всхлипывая, как никогда в жизни.

— Я больше не могу, Петя, — всхлипывала, захлебываясь слезами. — Отпусти меня, я не могу больше. Пожалуйста, отпусти. Мне больно здесь. И плохо.

— Лер…, — сказал он растерянно. Я знаю, он все решил. Он ведь всегда поступает так, как считает нужным. Он всегда все знает лучше, ему плевать на мое мнение.

— Петя, пожалуйста, отпусти меня, — рыдаю ему в грудь. Знаю, что он не отпустит, не услышит меня. Но все равно продолжаю просить его.

— Тихо, любимая, тихо, — шепчет мне в волосы, прижимая к себе еще крепче.

— Я хочу домой, — выдыхаю со всхлипом в его рубашку.

— Хорошо, ты поедешь домой. — Он сказал это совсем тихо, словно через силу. Но я услышала и подняла заплаканное лицо, посмотрела в его глаза, в которых сейчас были жалость и тоска.