Книга Бывшие. Врачебная Тайна, страница 8 – Маргарита Дюжева

— Все хорошо, Алин. Кирюша уже спит. Мы умылись, помылись, почитали книжку, поболтали. Умница она. Маленькая, а серьезная.

Я трясусь где-то на загородной дороге, а тетя рассказывает, как прошел их вечер.

Почему тетя? Потому что мать отказалась отвечать на мои звонки. Оскорбилась сильно, когда я, сомневаясь и разрываясь на части от сомнений, все-таки решила поехать. Раз пять повторила напоследок: ну раз ты так хочешь, раз так решила… И коронное: конечно, с матерью ведь считаться не надо, мать — насрано.

Если бы не тетя Фая, так удачно прикативший в гости именно сегодня, то я бы отступила. Тихо ушла в свою комнату, лишь бы избежать скандала, и ночью угрюмо таращилась в потолок, думая о том, что могла ехать на концерт.

Теперь, наоборот, еду на концерт, и думаю о том, какой звездец меня ждет, когда вернусь домой.

Рядом беспечно трещат Юляха с Олесей, а впереди Антоха с Русланом обсуждают последний матч.

— Мы уж думали, ты не поедешь, — говорит Юля после того, как мы с тетушкой прощаемся, — Опять скажешь, что дела, заботы и семеро по лавкам не кормлены…

— Грудью, — веско добавила Оля

— Очень смешно, — смущенно отворачиваюсь к окну, за которым стремительно проносятся темные силуэты деревьев

Я всегда смущаюсь, когда речь заходит о моей занятости. Так уж повелось, что у меня никогда не находится слов, чтобы объяснить нашу домашнюю ситуацию.

Подружки у меня молодые, шальные, свободные. И им совершенно невдомек, как так, сидеть дома с ребенком, терпеть заскоки вечно недовольной матери.

У них все просто «я бы ушла, я бы послала…»

А как послать, когда кроме матери у нас с Кирюшей никого нет? Как вообще можно послать мать, какой бы ворчуньей она не была?

Не молодая она уже, здоровье подводит, вот и ворчит.

— Так и состаришься, сидя у ее юбки, — обычно заявляла Оленька, с таким видом будто жизнь она уже повидала, и знает как надо. А сама работать только недавно начала, и мать с отцом квартиру снимают.

Мне некому снимать, да и куда я пойду? С моей-то зарплатой, маленьким ребенком на руках, и родительницей, которой то лекарства, то еще что-нибудь?

— В общем так, девочки-мальчики, — командует Юля, — до вечера воскресенья забываем обо всех проблемах. И делаем вид, что свободны как ветер. Это тебя в первую очередь касается, мать героиня.

Выразительный взгляд в мою сторону, и я убираю мобильник, в котором только что читала письмо от тетушки

Она, кстати, тоже пишет: Отдохни, хорошенько Алина. Ты заслужила.

Уж не знаю, заслужила или нет, но попробую.

* * *

— Никуда не годится, — сокрушается Оля, когда на следующий день, мы готовимся отправиться на концерт, — ты выглядишь, как уставшая библиотекарша, а не как человек, которого ждет треш, угар и отрыв в толпе фанатов

Я скептично смотрю на себя в зеркало. Ну да, не фонтан. Темные джинсы и тонкая водолазка в полосочку. Но я так спешила вырваться из дома, так ошалела от всего происходящего, что не подумала о том, чтобы взять что-то понаряднее.

— В общем… снимай это барахло, — Юля ныряет в свою сумку, — я взяла это на продолжение вечера, если зарулим куда-нибудь в клуб, но тебе нужнее.

Вытаскивает что-то ярко-зеленое. Смотрит на мои ноги:

— С кедами будет самое то.

Я опомниться не успеваю, как оказываюсь сначала раздетой, а потом снова одетой. Только вместо неприметного барахла на мне обтягивающие платье с еще приличным, но уже недетским декольте и вырезом по правому бедру.