Книга Бывшие. Врачебная Тайна, страница 46 – Маргарита Дюжева

— Черт, — со всей дури хлопнул по рулю, оглушая загородную трассу надрывным ревом клаксона, — черт.

Я стараюсь не думать о последних словах, сказанных матерью. Стараюсь не даже не дышать в ту сторону, но выходит из рук вон плохо. Потому что стоит только представить как мать сует моей беременной девушке деньги, чтобы та разобралась с проблемой, как становится совсем хреново.

Вместо того, чтобы отправиться домой, я сворачиваю на окружную и еду к Алине. Я знаю, где она живет. Еще со старых времен намертво отпечаталось на подкорке, въелось так, что ничем не вытравишь.

Мне нужно увидеть ее. Не знаю, что скажу, не знаю, как в глаза буду смотреть, но отсиживаться права не имею. Из-за меня все.

Пока дорога вьется лентой среди леса, мне названивает не только мать. К ней присоединяется Олеся. То ли маман ее натравила, то ли сама чувствует, что запахло жареным. Ее тоже игнорирую. Красивая, неплохая, но не моя. С ней встречался — как на работу ходил. Вроде престижно, а эмоций ноль, и постоянно свербит на заднем плане чувство неудовлетворенности. Это была лишь попытка заменить, вытравить, найти стабильные отношения, которые затмят предыдущий болезненный опыт. Не затмили. Просто передышка, полная фальшивого удовлетворения.

Теперь я это понимал и злился на себя за попытку убежать от действительности. Но кто же знал, что она совсем не такая, как мне преподнесли.

— Дурак, — сильнее сжимаю руль, — кретин.

Крохотный городок встречает меня разбитыми серыми улицами. Невысокие дома жмутся друг к другу, на центральной площади, гордо светит вывеской один единственный торговый центр. Настолько убогий, что без слез не взглянешь.

Я переезжаю через небольшой мост и попадаю в ту часть города, где унылые пятиэтажки считаются небоскребами. Алина живет в одном из таких.

Притормозив возле знакомого дома, я не заезжаю во двор, а останавливаюсь со стороны улицы. Собираюсь духом и только после этого выползаю из машины.

Воздух здесь чище и пахнет липовым цветом.

Я прохожу через чистенький зеленый двор и останавливаюсь перед подъездом. Что дальше — не знаю. Раньше я довозил ее до дома, но ни разу она не приглашала меня зайти, объясняя тем, что семья у нее сложная. Я даже номера квартиры не знаю.

Поэтому звоню. И упорно слушаю грустные гудки, от которых щемит в подреберье.

Алинка не отвечает. Не хочет отвечать.

Я бы тоже не хотел, если бы узнал, что вся моя жизнь пошла коту под хвост из-за какого-то мажорика и его чокнутой мамаши, возомнившей себя вершительницей судеб.

После десятого звонка, приходит сообщение. Холодное и пустой, будто объявление на закрытой двери.

Я на работе. Говорить не могу.

Уверен, что может. Но не хочет.

Когда закончишь?

В шесть. Чего тебе надо?

Я порываюсь написать, что приехал и жду ее возле дома, но сдерживаюсь чтобы не спугнуть. С нее ведь станется — возьмет и вообще не придет. Поэтому останавливаюсь на нейтральном:

Поговорить хотел.

Что-то случилось с матерью?

Что-то случилось с нами…

С ней все в порядке.

Она замолкает, и уже кажется, что никогда ничего не ответит, но приходит новое сообщение.

Я позвоню тебе, когда будет время.

Хорошо. Буду ждать.

Это единственное, что сейчас в моих силах. Ждать, скрестив пальцы, и надеяться, что еще не слишком поздно.

Время тянется медленно. Секунды как будто упираются, не желая пропускать стрелку часов на следующий круг. Я изнываю, наматываю шаги вокруг ее дома, жду.