Книга Бывшие. Врачебная Тайна, страница 28 – Маргарита Дюжева

Я и дочь плохая. И человек говно. Бросила бедную, несчастную мать одну, чтобы заниматься всякими непотребствами.

Я терпела. Но с каждым словом настроение сползало все ниже и ниже.

Все силилась понять, почему она такая, почему жаждет от меня полного самоотречения в ее пользу. Так ведь не должно быть.

Пытаюсь вспомнить, а было ли в нашей семье иначе и не могу.

В детстве мама почти не замечала меня. Отец умер еще до моего рождения и ей приходилось много работать, чтобы обеспечить нашу маленькую семью. Постоянно моталась в командировки, из которых возвращалась еще злее и угрюмее, чем обычно. Меня первую приводили в сад утром, и забирали вечером за минуту до закрытия. Дома ужин, спокойной ночи малыши и спать, чтобы утром встать в шесть и к семи снова быть у ворот сада.

На каникулы меня отправляли в деревню к Фаине. Она всегда жалела меня, возилась как с родной, не делая различия между собственными детьми и мной. Я все мечтала, когда же мама — вот так, накормив вкусной клубникой и парным молоком, усадит к себе на колени и будет читать книжки.

В школе ситуация не изменилась. Я ходила на продленку и на все кружки, за которые не надо было платить. В перерывах успевала переделать дела. Уборка была на мне. Стирка, глажка. Обязательный ужин к приходу матери и даже поход по магазинам, с обязательным отчетом за каждую копейку.

Одевалась я так себе, но и не просила ничего, прекрасно понимая, что не в той мы ситуации, когда можно требовать брендовые шмотки и дуть губы, если не давали денег на новые кроссовки.

Все понимала и не переживала по этому поводу. Класса до десятого.

А потом внезапно обнаружилось, что я — симпатичная, и нравлюсь мальчикам. И что приятно быть красивой и ухоженной.

В итоге стала копить деньги с обедов на тушь и прочие мелочи. Тайком покупала кофточки в самых дешевых магазинах, джинсы самые простые и уже сама добавляла то модные потертости, то еще какие детали. И очень гордилась тем, что удается быть не хуже остальных.

А однажды мать вернулась с работы раньше и увидела, как я собираюсь на прогулку с одноклассниками.

Это был первый наш скандал.

Она сказала, что я вырядилась и накрасилась как проститутка. Хотя из косметики у меня была только тушь, да светлая помада на губах. А из одежды брюки и футболка поло с расстёгнутыми верхними пуговицами.

Она чуть ли не насильно заставила меня умыться, запретила куда-либо ходить и перетряхнула весь мой шкаф на предмет «шлюхонарядов».

До сих пор помню ту обиду и унижение, которое испытала в тот день.

Но это не самое страшное. С того момента мама как-то резко стала работать гораздо меньше, зато проводила больше времени…не со мной, а со своей уверенность, что я нуждаюсь в жестком контроле, потому что «покатилась по наклонной». Почему она пришла к таким выводам, я так и не поняла. Это осталось для меня загадкой на всю жизнь.

Она могла придти в школу, чтобы поговорить с учителем о моем поведении. И это в десятом-то классе! При том, что все остальные десять лет она даже на собрании ни разу не была.

Классная руководительница меня неизменно хвалила, и говорила, что я одна из класса иду на медаль. И что меня ждут хорошие перспективы.

Маменьку это не радовало. Более того, кажется, ей вообще плевать было, как я учусь, что у меня там в дневнике. Нет, это все фигня. Главное, чтобы подружки-проститутки рядом не крутились, и парни близко не подходили.