Книга Любовь, рожденная в аду, страница 81 – Светлана Тимина

И тогда из глубины грота, словно из другого мира, медленно вышла женщина.

Стройная, в темном платье и жакете поверх, широкополая шляпа с вуалью закрывала лицо. Она двигалась грациозно, почти скользя, и мягкий свет факелов плясал по её фигуре.

На мгновение Валентине показалось, что перед ней стоит Джулия. Та же осанка, та же тонкая линия шеи, та же походка, уверенная, как у тех, кто привык командовать.

Сердце ударило в виски.

— Кто она? — спросила Валентина хрипло.

Gost посмотрел на незнакомку, потом — на Валентину.

— Это будущее, синьора.

Женщина остановилась, подняла подбородок. Сквозь вуаль виднелись губы, холодные, спокойные.

— В ближайшие месяцы, — произнёс Gost, — на итальянской карте власти появится новый дон. Вернее… Донна.

Он сделал шаг к Валентине, почти касаясь её плеча.

— Вы умная женщина. Вы понимаете, что война между кланами уже началась. И если хотите вернуть дочь — вам придётся принять её правила. И это хороший шанс заключить окончательное перемирие.

— Её? — Валентина едва выговорила слово.

Gost наклонился ближе.

— Да. Её.

Он поднял руку и коснулся вуали женщины. Свет отразился от её кожи, и на миг Валентине показалось, что она действительно видит — Джулию, повзрослевшую, холодную, чужую.

Но миг прошёл.

— Это невозможно, — все равно твердо сказала Валентина, не дожидаясь, пока внешность незнакомки будет раскрыта.

— В этом мире, синьора, — ответил Gost, — невозможно лишь одно: вернуть прошлое. Всё остальное — вопрос цены.

Он отступил, и пламя факелов дрогнуло.

Валентина стояла, не двигаясь. Она вдруг поняла, что запах дыма, влажности и соли смешался с чем-то иным — ароматом лаванды.

Тем самым, что когда-то оставался на подушке Марко.

Марко... ты ли это?

Но Gost уже уходил. Его шаги растворялись в шуме моря. Женщина с вуалью осталась стоять неподвижно, как статуя.

И Валентина — впервые за двадцать лет — не знала, кого ей страшнее потерять: дочь… или того, кто, возможно, вернулся из мёртвых.

Он вернулся только на следующий день.

В белой камере Джулии время потеряло свои ориентиры. Она могла только догадываться, полагаясь на свой внутренний биологический таймер, сколько сейчас времени. С каждым днем в заточении счет начинал идти не на часы, а на смены пор дня.

Утро?

День?

Вечер?

Но, положа руку на сердце, она впервые за все время своего плена могла выдохнуть с облегчением.

Ее тело больше не было обнаженным или, словно в насмешку, облаченным в белую рубашку, которую Кей так резко срывал, чтобы взять ее на правах хозяина.

Платье вернуло ей уверенность. Не было необходимости носить цепи и есть с миски, как животное.

Иногда Джулия отрывалась от чтения и рисовала в своем воображении яркую картину.

Выстрел разрывает тело Кея. Или, чтобы наверняка – сразу голову. А может, все гораздо страшнее и тем желаннее для нее.

Этот мужчина заслужил, чтобы его закопали живьем. Она бы сделала именно так.

Без погребения в бетоне, растворения в кислоте или сожжения – как, по слухам, он сам поступал со своими врагами.

Если его убьют, она сможет договориться с приставленным к ней цербером.

Цепные псы, оставшись без хозяина, обычно растеряны и напуганы. Если этому амбалу не нужны деньги ее семьи – она предложит очень большие деньги за спасение и – девушка всегда смотрела далеко вперед – место в своей армии, когда возглавит трон.