Книга Любовь, рожденная в аду, страница 56 – Светлана Тимина

Оливия. Оливия Кастелло.

Его родная кровь и его проклятие. Сестра, которая была умнее всех мужчин клана, и которая всегда делала вид, что власть ей малоинтересна.

Отец не считал никого из женщин достойных участвовать в семейных делах. Но, как казалось Кею, он всегда опасался его сестренки. Именно поэтому с раннего возраста и отправил ее учиться подальше от Сицилии.

Ей тогда было девятнадцать. Он — уже мужчина, фактически глава клана после смерти отца, старался не воспринимать всерьез все ее суждения, которые сначала игнорировались, а потом принимались – может, в слегка видоизмененном варианте, но все же принимались.

.. Вечер. Длинный стол в зале переговоров их особняка.

Мужчины спорили о новой сделке, поставках оружия. Кей настаивал на силовом контроле — прямое давление, устрашение, чтобы партнёры знали, кто хозяин.

Отец настаивал, чтобы Лив занималась исключительно своими «женскими делами» и в разговоры мужчин не влезала, но сестренка умела находить подход ко всем. Папа не был исключением. Махнув рукой, он позволил дочери остаться.

Кей взял слово. Он знал, что его сестра умна, но до этого она редко позволяла себе комментировать происходящее. Но в этот день Ливи решила заявить о себе.

Тогда она поднялась со своего места. На ней было простое чёрное платье, волосы собраны в аккуратную прическу, но в её походке, в её взгляде было больше власти, чем у половины присутствующих.

— Ты ведёшь клан к гибели, Кей, — сказала она ровно, не дрогнув. — Сила работает только пока тебя боятся. Но страх — самый хрупкий инструмент. Достаточно одного удара в спину, и вся твоя империя посыплется.

Кей тогда почувствовал, как жар охватывает тело, а рука сама тянется к пистолету, словно перед ним была не та девочка, для кукол которой он когда-то был принцем и злым разбойником в одном лице, а интервент, пришедший разрушить его авторитет.

Его сестра, девчонка, которая годилась только на то, чтобы составить выгодную брачную партию нужному для клана человеку и нарожать ему детей, бросала брату вызов на глазах у мужчин и отца.

— Замолчи, — процедил он. — Здесь не театр и не твое сестринство «Каппа», здесь не красят губы. Здесь вершат дела.. Это не место для твоих умных речей.

Оливия усмехнулась. Её губы изогнулись в том самом хищном, колком жесте, что он ненавидел и обожал одновременно. Он и в собственном отражении часто видел похожую ухмылку.

— Нет, брат. Это как раз то место. Если я увижу ошибку — я скажу. И знаешь, в чём твоя проблема? Ты думаешь, что власть в кулаке. А она в головах людей. В их вере. В их жадности. В их страхах, но не только. Если ты этого не понимаешь, рано или поздно кто-то гораздо умнее и рассудительнее уничтожит тебя.

Зал замер. Кто-то кашлянул, кто-то отвернулся. Никто не посмел ей возразить. И словно контрольный в голову – сурово сведенные брови отца, горящий взгляд, и вдруг… легкая улыбка глазами и довольный кивок.

Кей резко встал, колесики кресла чиркнули по паркету. Мужчины напряглись. Он подошёл к сестре, схватил за плечо и прошипел:

— Ещё раз при всех поставишь меня под сомнение — я заставлю тебя пожалеть, что родилась.

— Кайро, - тоном, от которого у Кея раньше стыло в жилах, сухо осадил отец, но не вмешался.

Оливия не дрогнула. Не отвела взгляда. Только тихо ответила: