Книга Любовь, рожденная в аду, страница 53 – Светлана Тимина

Но годы шли. Она стала женой дона Санторелли, матерью его детей, а затем - убийцей ненавистного мужа и хозяйкой его империи.

И лишь в редкие мгновения, когда оставалась одна, позволяла себе роскошь вспомнить: у неё была жизнь до него. У неё был Марко.

Сейчас, глядя на фото Джулии на экране планшета, Валентина видела в дочери ту самую себя — дерзкую, упрямую, несгибаемую. Ту, которую когда-то сломали силой. И сердце сжималось от ужаса: что если история повторяется? Что, если её девочку тоже попытаются сломать?

Слёзы сами катились по лицу. Валентина сжала пальцами губы, чтобы заглушить рыдание. Никто не должен был видеть её слабость. Она — донна Санторелли.

Но внутри оставалась та юная Валентина, которая когда-то мечтала о сцене и верила, что любовь способна победить всё.

Только теперь она знала цену этой веры.

…Джулия открыла глаза и не сразу поняла, где находится.

Комната была наполнена все тем же призрачным холодным светом галогеновых ламп, и определить, сколько же она проспала – до утра или до наступления новой ночи не представлялось возможным.

Это была еще одна пытка, которая угрожала сломить ее за считанные дни: отобрать ощущение времени и пространства.

Знал ли об этом сам Кей Кастелло – сказать было трудно. В этот момент отчаявшейся пленнице самого опасного человека Италии казалось, что он ничего не делает случайно.

Запястья напомнили о себе саднящей болью. Джулия поднесла их к глазам, разглядывая красные полосы. Она не сразу поняла - её руки свободны. Цепей нет. Только шелковое покрывало, чуть сбившееся внизу, и…

Лучше бы она не просыпалась.

Девушка села на постели и зажмурилась — голова гудела от обрывков воспоминаний, от собственного бессилия и… от того, как она вчера потеряла контроль над собственным телом.

Можно было отрицать. Можно было говорить, что ей некуда было бежать от цепей и подвала, но…

Можно. Можно было бежать от себя самой. И нужно.

Обычно девушек накрывает волной стыда, но у наследницы Санторелли было иное ощущение: отчаяния, ярости и злости на саму себя. Она готовилась стать главой криминального престола и очень хорошо усвоила уроки – перекладывать ответственность на кого-то за свои поступки и эмоции, это путь к проигрышу.

Потому что еба**й Кей Кастелло не держал пистолет у ее виска в этот момент. Не угрозами забрал ее отклик. Она сама потеряла контроль там, где это казалось невозможным из-за вшитой в гены ненависти.

Почти рывком она стянула со стула белую рубашку, которую ей так великодушно выделил похититель, пальцы путались в пуговицах, но ее толкала вперед мысль о том, что Кастелло может зайти в любой момент и увидеть ее голой.

Тело немного расслабилось от условной брони из египетского хлопка с едва уловимым ароматом сандала и виски.

На столике у кровати стоял поднос. Завтрак — аккуратный, почти домашний, но странный: вместо вилок — только ложки.

Он знал?.. Знал, что наедине с собой, когда правила этикета никому на хрен не упали, она всегда ест ложками, потому что так вкуснее. Или прекрасно понимал, что в руках женщины из одного с ним мира – мира власти и крови – вилка может стать опасным оружием?

Кофе. Яйца-пашот, тонко нарезанные овощи, тост и джем. Сладости, к которым она редко прикасалась, но сейчас от одного запаха карамели и рома рот наполнился слюной.