Онлайн книга «Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3»
|
— Честное слово, случайно… — А про баронство Румяновых? — Истинная правда, сегодня узнал, очень долго смеялся. — Ты чего-то не договариваешь… — Ровно столько, чтобы тебе спалось спокойнее, это начало мести за мельницу. Здесь либо мы, либо нас. Солнышко, поверь, я пытался быть хорошим, но эти люди по-хорошему не понимают. Я хочу жить, и жить счастливо, и с тобой. И чтобы у нас были дети, и дом полная чаша. Того хорошего паиньку Савелия угробили на пожарище, переломили ему хребет, больше я такого не допущу. Мне так бы хотелось, чтобы он сейчас был утончённым и изысканным, но чёрт возьми, я выбрала его, а не Модеста. Я выбрала мужчину, готового, если надо, то и кулаком решить проблему. — Сава, я очень тебя люблю, просто постарайся, чтобы нам снова не попытались сломать хребет. — Попытаются. И начнут с тебя. Потому я начал первым… Ничего нового муж не сказал, я и сама это понимаю. — Надеюсь, он очень громко скулил? — Да, как напуганная собачка… Кажется, впервые в жизни понял, что и на его баронскую морду кулак найдётся. Теперь будет выбирать слова. Дуэли отменили, а кулачные бои нет! — О боже, какая дикость… Закатываю глаза, а сама вдруг испытала лёгкое, приятное возбуждение, то самое, какое испытывает дама сердца, когда рыцарь на ринге одерживает оглушительную победу в её честь. Глава 24. А барон-то липовый? — А кто это вас облупил, как расписное яичко в пасхальный день? — Василий Лукич Румянцев по вечернему обыкновению читал вечерние газеты в просторной столовой своего шикарного четырёхэтажного особняка, какому и некоторые князья бы позавидовали. Всё в этом доме кричит о богатстве хозяев. И как же удивительно оказалось увидеть нового жениха дочери в сияющей позолотой комнате потрёпанного, слегка запылённого в драке и с филигранно разбитой физиономией. Не самого удачного, надо сказать, жениха, но из-за характера дочери и её некоторых особенностей, другие мужчины обходят этот дом стороной, и только Воропаев был настойчив, и как голодный пёс выжидал, когда его возьмут в семью, дождался, и вот те на. Только объявили о помолвке, ещё и газеты эту новость не растрезвонили, а Олег Фёдорович уже получил от кого-то кулаком в рожу… Вместо жениха ответила сердитая невеста. — Отец, представляешь, на нас в ресторане напал этот мужик, как его, Егоров-мельник. Избил Олега и нахамил мне. Отец отложил газету, и ещё раз внимательно посмотрел на молодых, надеясь, что не придётся рычать на зятя, если тот, как собачка запрыгнет на кресло в пыльном сюртуке. Но тот так и стоит, не решаясь пройти. — И что же полицию не вызвали? Драка в ресторане — это скандал! Какой ресторан-то? Воропаев решился: — Он силён и осведомлён о многих делах. Выволок меня на улицу и избил. В полицию бесполезно, потому как единственного свидетеля, какого-то официанта он при мне подкупил, издеваясь надо мной, протянув крупную купюру, и тот тотчас поклялся, что я первый начал, а после я же сам споткнулся, упал и ударился носом о ступени. Румянцев рассмеялся. — Отец, ничего смешного. Нам скоро по лавкам, магазинам, кольца, торты, наряды, и несколько приёмов запланировано, а у жениха фиолетовое лицо. — А что мне плакать? Не мне морду набили. Это видать, ты сам, Олежа Фёдорович. Что-то эдакое опять вычудил, за то и получил. |