Книга Порченая для ледяного дракона, страница 89 – Анна Батлук

— Тогда я был просто член Городского совета. Но сейчас я уважаемый человек! Важная фигура для города. Вам, Адочка, повезло, что тогда у меня не было высокого поста.

О, как Мофаро улыбался. С осознанием собственной важности, правоты и моего бессилия. Ну, тем слаще будет его разочарование.

— А какое наказание следует за то, что из заведения выбросят главу Городского совета?

Мофаро почувствовал подвох, и помолчал, сомневаясь в ответе.

— Штраф не менее 5 дубленов. Огромная сумма в наши дни. Но Адочка, только вы могли позволить себе подобную глупость – и то, в силу моего к вам особого расположения.

Я прикинула выручку в последние дни, да и ту сумму, что я откладывала на черный день, и решительно сказала:

— Потяну. Свеншард.

И звук удара, и полет адвоката получились знатными, восхитили посетителей так же точно, как и пару недель назад. От маленькой мести я не ощутила никакого удовлетворения. Дверь за Мофаро захлопнулась, а я так и стояла, замерев, и не зная, что делать дальше.

По большому счету, адвокат просто наговорил глупостей. Он не испортил отношений между мной и Расмусом – как можно испортить то, чего нет? Нужно признать, что завтра дракон уедет, а я останусь на Дальней горе с проблемами из-за того, что выбросила из таверны главу Городского совета.

Но прекрасное настроение, которое было со мной все эти дни – исчезло. Вместо этого появилось желание заплакать, с которым я не встречалась уже три года. Ну что ж, хорошенького понемножку.

Подошла Гулира с просьбой вынести чай в зал – я сделала это. Не задумываясь, отдавшись на откуп рефлексам. В том, что завтра Расмус и Ульрих уезжали, были даже плюсы – освобождалось две комнаты, и я могла расселить других постояльцев. Но мне было даже больно об этом думать.

Зашли даки, только что прибывшие на Дальнюю гору, с вопросом о свободных местах – улыбнулась, договорилась, расселила, накормила. Все это я делала не задумываясь – будто окаменела. Лишь периодически в груди становилось больно, но я улыбалась, и не обращала на это внимания.

На улицы Дальней горы уже спустилась ночь, и постепенно харчевня пустела – посетители расходились по домам, а постояльцы уходили наверх. Расмус же даже на ужин не спустился…

Захария выглянула из кухни. В предыдущие дни она задерживалась в таверне, чтобы дать мне возможность провести время с Расмусом, но сегодня в этом не было необходимости. Правда повариха об этом еще не знала.

— Ада, я освободилась, - счастливо сообщила Захария. Она вся прямо светилась от радости за меня. Горько было сообщать ей в очередной раз, что радость неуместна. – Чай заварила, булочки уже на подносе. Вы можете идти.

Я отвернулась от поварихи и принялась впустую переставлять все, что у нас имелось под прилавком: баночки со специями, несколько кружек, тарелки… Признаться ей, значило признаться самой себе. А это, зачастую еще сложнее.

— Захария, - я прокашлялась. – У нас завтра освобождаются две комнаты.

— Какие это? – в голосе поварихи послышалась едва уловимое возмущение. Она знала о сегодняшней плотности заселения, и не могла не понимать, что разом могут освободиться только комнаты Расмуса и Ульриха. – Не говорите только, что спугнули своим покрывалом Верховного дака!

Я даже посмотреть на Захарию боялась – отчетливо ощущала угрозу, исходящую от нее.