Книга Порченая для ледяного дракона, страница 8 – Анна Батлук

Я похолодела от ужаса – мои планы сбежать таяли на глазах.

- Да как ты посмел!

Несмотря на то, что вода сейчас, даже с добавлением зелья, была слишком ценным продуктом, я выплеснула оставшуюся жидкость Диру в лицо. Он зашипел и принялся отряхиваться.

- Дура! Что ты творишь!

Я взмахнула стаканом и неповоротливый женишок неуклюже отпрыгнул в сторону. Уже чувствовались подступающая дурнота и головокружение, но падать перед Диром не хотелось. Мало ли, что этот человек с моим бездыханнным телом сотворить захочет.

Ударила стакан о каменный камин и он прыснул во все стороны осколками. Поморщилась от боли, пронзившей руку, но не обращая внимания на заструившуюся кровь, продемонстрировала Диру толстое дно стакана с острыми краями.

- Пошел вон! А не то… не то зарежу!

- Дурная совсем! – женишок попятился к дверям. И уже когда я оседала по камину на пол, услышала:

- А священник-то дядя мой. И не надейся улизнуть.

Проснулась от того, что нещадно болело горло, а ногу свело судорогой. Голова все еще кружилась, а движение изрезанной кистью причиняло боль, но странное дело – холода я уже не ощущала.Дыша сквозь зубы, я принялась растирать ногу, и лишь после того, как боль ушла, огляделась. В комнате было темно, через окно проникал лишь свет луны, а курицы еще не начали кудахтать. То ли зелье у Дира было такое себе, то ли свою роль сыграл тот факт, что я выпила не все, но проснулась я глубокой ночью.

Не стоило терять время. Кряхтя, и опираясь здоровой рукой о стену, я встала на ноги. Все оказалось не так плохо: меня не шатало, а головокружение даже придавало какую-то легкость.

Вооружившись крючком для вязания, я принялась открывать дверь. Мастером по взлому я никогда не была, и будь замок, хоть чуть надежнее, ничего бы не получилось. Но мне повезло: крючком я просто отодвинула задвижку и замок едва слышно щелкнул.

Совсем глупой для того, чтобы полагать, что смогу сбежать зимой в одной ночнушке, я не была, а потому искала не выход, а хозяйскую спальню. Сделать это было легко – по всему коридору разносился раскатистый крепкий храп. Так что я просто шла на звук.

Мой расчет оказался верным – комната, где меня держали, была спальней Дира. А сам женишок спал теперь в комнате мамочки. Я аккуратно заглянула в спальню: Дир спал прямо на полу, поперек двери, подложив под щеку свернутый тулуп. В темноте пятном белела кровать под балдахином и я осторожно переступила через жениха и направилась вглубь спальни. Даже не особо таилась – храп Дира заглушал любые звуки. Даже разбей я что-то, вряд ли бы кто обратил внимание.

Мисс Хилт спала образцово-показательно: на спине, укрыта ровно до середины груди, руки вытянуты вдоль тела. Бледная, противная – труп, право слово. Была бы возможность, никогда бы ее не видела. Но на груди у мисс Хилт желтел, отражая лунный свет, медный артефакт. Я протянула к женщине руку – мгновения растянулись на минуты, и тут мисс Хилт открыла глаза. Ужас в них, как отблеск моего, луч рассвета, проникший в окно и мое прикосновение к артефакту были, как одно целое. Мысленная формула переноса давно была готова и последнее, что я видела, переносясь домой, было некрасивое лицо мисс Хилт.

У невест, украденных валаари, не было возможности вернуться с вершин гор, но здесь, в Исамире такая возможность имелась. Когда я предстала перед родителями: в ночнушке, крови, грязи и трясущаяся то ли от лихорадки, то ли от холода, они были в ужасе. И речи не шло о том, чтобы вернуть меня жениху, но родители не стали обращаться в суд за восстановлением справедливости.