Книга Между нами лёд, страница 29 – Лиана Райт

Не обернулся сразу, когда я вошла. И всё же я поняла по одному положению плеч, что он знает о моём присутствии с первой секунды.

На нем снова был темный сюртук, безупречный, как всегда. Но я уже знала цену этой безупречности и потому замечала то, чего не заметил бы никто из городских сплетников: слишком ровную неподвижность шеи, едва избыточную собранность спины, то, как осторожно он держит руки вдоль тела — не театрально, а словно лишнее движение требует решения, стоит ли его делать.

— Милорд, — сказала я.

— Тэа.

Без титула. Без приветствия. Только моё имя, произнесённое тем низким, севшим голосом, который, кажется, уже сам по себе был формой отката после работы.

Я подошла ближе.

— Бэрроу сообщил, что вы не возражаете.

— Не преувеличивайте значения этой победы.

— Я и не собиралась. Сядете?

Он повернул голову и посмотрел на меня. Несколько секунд — молча, с тем выражением, которое у других мужчин назвали бы тяжёлым, а у него было просто очередной формой контроля.

Потом сел.

Вот так всё и случилось. Спокойно. Без уступчивости, без признания моей правоты, без красивого перелома. Он просто сел, а я подошла и взяла его руку так, будто делала это уже давно.

И, наверное, именно это на миг по-настоящему испугало меня.

Потому что вчера это было столкновение.

Сегодня — начало привычки.

Я считала пульс, смотрела на ногти, на цвет кожи, на то, как он дышит, как держит плечи, как замолкает между фразами, экономя голос. Всё это уже не было первой находкой. Это и было новым: повтор не убивал напряжение, а делал его тише и телеснее.

— Вы ели? — спросила я.

— Да.

— Полноценно?

— Я не ребёнок.

— Это не ответ.

Он медленно выдохнул.

— Достаточно.

— Голос хуже, чем вчера.

— Какая печальная новость.

— И пульс ниже.

— Мне следует ужаснуться?

Я посмотрела на него.

— Вам — нет. Мне достаточно того, что я уже это вижу.

На секунду в его лице мелькнуло что-то странное. Не мягкость. И не усталость. Скорее короткий сбой в привычной броне, как если бы сама форма такого разговора до сих пор оставалась для него чем-то чужим.

Я отпустила его руку и отступила на шаг.

— Завтра вечером повторим осмотр.

Он поднял взгляд.

— Вы уже составили расписание моему существованию?

— Нет. Пока только вашему телу.

Он почти усмехнулся, но из-за севшего голоса это движение лица стало заметнее, чем звук.

— Самонадеянно.

— Профессионально.

И в этот раз он не стал спорить.

Вот это и было самым опасным в ритуалах: однажды начавшись, они создают между людьми память тела быстрее, чем любые признания.

Магией я всё-таки коснулась его еще раз.

Не потому что передумала. И не потому что захотела проверить свою догадку ценой его терпения. Просто к вечеру голос у него сел сильнее, чем утром, а тонкая сосудистая реакция на шее проступила резче. Не настолько, чтобы бить тревогу. Но достаточно, чтобы ограничиться одними наблюдениями было уже ленью, а не осторожностью.

— Мне нужно кое-что проверить, — сказала я.

Дарен сидел в кресле у камина, положив одну руку на подлокотник. Лицо его в полусвете лампы казалось ещё бледнее, чем обычно, но не болезненно — скорее так, как будто под кожей стало меньше обычного живого тепла и больше чего-то иного, слишком чуждого для простого человеческого присутствия.

— Разве вы не решили, что магию рядом со мной следует свести к минимуму? — спросил он.