Книга Докторша. Тяжелый случай, страница 64 – Наталья Шнейдер

В его лице что-то дрогнуло — и снова закаменело. Наверное, не стоило мне это говорить: он и сам наверняка не раз пожалел о своем выборе.

Только Анне вообще выбора не дали, поэтому я не остановилась.

— Если тебе нужна была соратница, способная подносить снаряды, искал бы среди умудренных жизнью вдов. Они, как правило, практичнее.

Андрей молчал. Достаточно долго, чтобы я начала прикидывать — свернет он мне шею прямо сейчас или тихонько притравит, воспользовавшись тем, что в доме инфекция. Идеальный способ стать почтенным вдовцом, раз уж супруга передумала помирать от родов.

— Редут строят на войне, Анна, — медленно произнес он. — А я искал жену для мирной и спокойной жизни. И что получил?

— Мирная жизнь не существует без хозяйства. А хозяйство требует ума. Или ты полагал, что счета сами себя ведут?

Он моргнул. Я не дала ему опомниться.

— Ты разговаривал со мной о делах? Или хотя бы об Адаме Смите? Что-то я такого не помню. Ты говорил, как восхищен моей красотой и обхождением. Выходит, ты искал жену, задача которой — украшать собой гостиную, и, согласись, с этой задачей я справлялась прекрасно. Ты получил ровно то, что хотел, и остался недоволен.

— Я получил жену, которая украшает гостиную, — повторил он. — И два года жил с этим без особых иллюзий. Пока не обнаружил, что два года мне врали.

— И, обнаружив это, ты потребовал, чтобы я занялась хозяйством. Учетными книгами. Подготовкой к балу. Я занялась хозяйством. Ты снова недоволен. Воля твоя, Андрей, но как губернатор ты не можешь не знать — от противоречивых указаний начальства подчиненные дуреют. Я готова быть послушной женой…

Господи, кого я обманываю? Послушная жена из меня, как из крокодила — балерина!

— … но ты все же определись, чего именно от меня хочешь.

— Определиться? Кажется, я высказался достаточно определенно. — Он начал загибать пальцы. — Хозяйство. Счета. Бал. Однако пока что я вижу не хозяйство, а только разрушения.

Наверное, мне стоило бы огрызнуться. Сказать, что без моего вмешательства завтра утром он не смог бы вылезти из ретирады, какой уж тут покой!

Но усталость вдруг навалилась на плечи. Вроде бы и спала совсем недавно, а голова снова чугунная, и шея затекла смотреть на него снизу вверх. Хуже того — я устала спорить. Целый день я кому-то что-то доказывала, а сейчас просто устала.

Я тоже хочу покоя.

Я опустила голову и потерла затекшую шею.

— Хорошо. Я все сделала не так. Скажи, что ты сделал бы на моем месте. Начиная с самого утра, когда обнаружил, что горничную рвет.

Я не смотрела на него, но просто-таки кожей ощутила, как он вздрогнул: дама моего положения не должна была выражаться так прямо и грубо. Но мне было плевать.

— Матрена лежит пластом. Как и половина дворни. Что мне было делать? Послать за Григорием Ивановичем? Написать тебе письмо и залить его слезами? Или все же начать исправлять ситуацию? Проявить хоть какой-то здравый смысл и вспомнить, как ты рассказывал о кишечной заразе…

— Я не мог рассказывать тебе таких вещей. Есть темы, о которых с дамами не говорят.

— Это сейчас имеет значение? Или важно, что утром из всей дворни на ногах были только экономка, твой Степан, Тихон со своими мальчишками, конюх с кучером, Федора и две запертые в чулане за провинность девчонки? Ты бы предпочел, чтобы, пока я ждала тебя со службы, слегли и они? Тебя бы порадовало, если бы я весь день ходила по дому в дезабилье, только чтобы, не ровен час, не оскорбить экономку? Или чтобы на черной кухне остался свинарник?