Книга Докторша. Тяжелый случай, страница 46 – Наталья Шнейдер

Выглядит паршиво и явно на грани. Но по крайней мере не запил. Не хотелось бы мне оказаться привязанной к человеку, привыкшему топить горести в спиртном.

Тяжело опираясь на кресло, я кое-как поднялась и добрела до кровати. Завтра. Обо всем буду думать завтра.

Завтра началось не по плану.

Марфа явилась с кувшином, но вместо того, чтобы налить воду в таз, выпалила «доброе утро, барыня» и метнулась в уборную. Через закрытую дверь донеслись звуки, не оставляющие простора для воображения.

Я подождала. Звуки повторились. Потом еще раз.

Когда она наконец вышла — бледная до зелени, с бисеринками пота на лбу и мокрыми глазами, — я уже сидела в кровати.

— Марфа, ты беременна?

Самый очевидный вопрос, когда речь идет об утренней тошноте у молодой женщины в мире, не знающем контрацепции. Хотя, может, это с моей профессиональной деформацией самый очевидный. Гастроэнтеролог наверняка спросил бы, что ела, а хирург — не сопровождает ли тошноту боль в животе и не усиливается ли боль при кашле, а сам бы мысленно готовил скальпель для аппендэктомии.

Марфа рухнула на колени.

— Барыня! Христом Богом клянусь! Я девица честная, незамужняя, я бы никогда, ни с кем…

Когда это отсутствие штампа в паспорте мешало беременности? В следующий миг до меня дошло, чего так перепугалась горничная. «Гулящую» выставят за минуту, и хорошо, если расчет соизволят дать.

— Верю. Встань, — велела я. — И объясни толком, что с тобой.

Она поднялась, цепляясь за дверной косяк.

— Худо мне, барыня. С ночи. Живот крутит, и… — Она зажала рот рукой и отчаянно посмотрела на уборную.

— Беги, — кивнула я.

Я отвернулась к окну. За стеклом занимался рассвет, во дворе кто-то гремел ведрами.

Когда я повернулась обратно, Марфа стояла в дверном проеме и плакала. Тихо, без всхлипов — слезы катились по щекам, и она размазывала их ладонью.

— Простите, барыня. Я сейчас уберу, я все вымою, только не прогоняйте…

— Никто тебя не прогоняет. Пришли ко мне Матрену, пусть поможет умыться и одеться.

А кстати, где Матрена? Прошлые ночи она героически проводила в кресле, сколько я ее ни гнала. «Обязанность это моя, барыня». А сейчас ее нет.

— И кого-нибудь из девок, чтобы убрали. А сама ляг и пей как можно больше. Кипяченой воды. Обязательно кипяченой.

— Барыня, не серчайте, милостивица, Матрена с утра лежит. — Горничная попыталась упасть на колени.

— Стоять! — приказала я. — Что значит «лежит»?

— В девичьей… Напасть какая-то, у всех животы крутит, к нужнику…. Простите, барыня.

— К нужнику очередь, — догадалась я.

Отлично. Просто замечательно. Пищевая токсикоинфекция или что похуже?

— Пришли ко мне экономку. Немедленно. А сама после этого — ляг. Это приказ.

Пока экономка добирается, есть время привести себя в порядок без посторонней помощи.

Я распахнула форточку в уборной — выветрить характерные запахи. Ледяной воздух хлестнул по лицу, зато голова прояснилась мгновенно. Пока я умывалась и причесывалась, небольшое помещение выстудило так, что застучали зубы. Ничего, перепады температуры — тоже гимнастика. Для сосудов.

Теперь одеться.

Я распахнула дверцы шкафа. Внутри на крючках по всем стенкам висели платья. Много платьев. Анна любила наряды, и муж ей в этом удовольствии не отказывал.

И каждое платье было рассчитано на корсет. Каждое. Даже те, что она носила во время беременности — со вставками для расширения и шнуровкой по бокам. К ним тоже полагался корсет — специальный, для беременных. Не такой тугой, с дополнительной поддержкой по низу и с менее выраженной талией, чем у обычных. Но все равно — корсет. С косточками из китового уса.