Книга Гранитное сердце, страница 52 – Виорика Громова, Ксюша Иванова

Ликаям я больше не нужна? Ну, получается, что так оно и есть. Я нашла месторождение, примерно очертила его границы, определила, что объем руды там достаточно большой — при местном невысоком развитии металлургии железа из нашего холма ликаям хватит на много лет и тысячи ножей, мечей и наконечников для стрел.

А ведь они, вероятно, могли, как и Брендон, понять, что у меня есть некие способности к убеждению людей, что в данной ситуации для них очень опасно. Ведь если я попытаюсь поднять бунт, и организовать людей Шортса против них, то есть вероятность просто проиграть!

Кляпом мне рот закрыли неспроста. Вероятно, они знают, что мое главное орудие, моя невероятная, и до сих пор мною самой не очень-то осознаваемая способность, очень опасна. Но ведь и с кляпом во рту я долго бы не протянула...

Причем... Причем, избавляться от меня прилюдно тоже нельзя — люди могут взбунтоваться потому, что знали Луизу, и, возможно, она была не так уж плоха.

В моей голове формировалась страшная, но очевидная мысль, от которой меня бросало в жар.

Меня придут убивать этой ночью.

Именно поэтому были отправлены прочь к холму уже к ночи, несмотря на то, что было бы логичнее сделать это с утра, мужчины. Именно поэтому был устранен Брендон. Именно поэтому мне закрыли рот. Чтобы не смогла никого ни в чем убедить!

А если они придут, а я буду тут одна, что я смогу сделать?

Вряд ли они будут меня слушать! Да и я не уверена, что смогу хоть как-то воздействовать на них своей речью.

В комнате было темно. Только сквозь узкие прорези окошка проникал свет луны.

Мне, конечно, нужно было заранее озаботиться оружием! Но я была настолько в шоке, что совсем не думала об этом.

Как-то враз стало холодно и страшно.

Нет, не так, как было, когда я думала, что Брендон погиб! Страшно было иначе. Это было ледяное ощущение приближающейся решающей точки, после которой может не быть... для меня ничего не быть больше. Так бывает, когда больной знает, что операция может его убить, но и отказаться от нее уже нельзя — время назначено, хирург моет руки.

— Госпожа! — еле слышно зашептал под окном Фредди.

На улице раздался шорох, хруст ломающихся веток, а потом на небольшой каменный подоконник была поставлена небольшая деревянная плошка. А между двух решеток просунут кусок хлеба.

И нет, я бы, конечно, не умерла с голоду! И хоть пить хотелось, но тоже не до того состояния, чтобы наступило обезвоживание! Появление мальчика... А когда я влезла на кровать и, подтянувшись, взглянула за окно, то поняла, что не только мальчика... Означало для меня большее, чем спасение от жажды и голода! Я поняла, что вот сейчас ради меня рискуют своими жизнями Фредди и его отец. Что, вероятно, рискуют жизнями и его мать с бабушкой, и младшие сестренки...

И я просто не знаю, как обстоят дела, как ведут себя ликаи с жителями Шортса! Я просто не знаю всего, что здесь просиходит!

Словно в ответ на мои размышления, откуда-то со стороны замка вдруг раздался душераздирающий крик! Он был полон боли и ужаса! И по моей коже пошел мороз от того, какой безысходностью был наполнен каждый звук.

— Что это, Фредди? — спросила я.

— Ликаи каждую ночь уводят в замок нескольких человек из деревни. Что они там делают с ними, никто не знает. Но обратно пока никто не возвращался.