Книга Книжная лавка с ароматом кофе, страница 30 – Каири Аоцуки

— Демоном? – наконец произнес он чуть слышно.

— Но ведь этот страшный и жуткий старик – демон! Точно демон! Вовсе не призрак! – Я вспомнил искаженное злобой лицо Песочного человека, и во мне проснулся даже не страх, а отвращение. Казалось, оно заполнило меня всего, до самых кончиков ногтей. Поскорее бы обо всем этом забыть! – Извини, но я не хочу иметь дело с демоном. Иди лучше один, – предупредил я молчащего Амона.

Кофе в воронке состоял из трех ровных слоев: слоя самого кофе, слоя сахара и белой пенки. Амон не отрывал от нее взгляда.

— Амон?

Лицо у него было задумчивое. И мрачное. Да и в целом он выглядел расстроенным. Но все это длилось лишь мгновение. И вот он уже смотрел на меня с привычным выражением лица.

— Знаешь что, Цукаса. Давай-ка поищем информацию о Песочном человеке вместе.

— Ты вообще меня слышал? – Я невольно подался вперед, и он добродушно рассмеялся.

— Конечно. Я могу уловить малейшее передвижение мыши. Слышал, и очень хорошо.

— Тогда в чем дело?

— В том, что вдвоем этим заниматься гораздо веселее, чем в одиночку! – торжественно провозгласил он.

— Но я против!

— Это твоя обязанность. Неужели ты не поможешь владельцу «Гнезда» как сотрудник?

— Это нарушение трудовых прав! – Я машинально стукнул по столу. Что за тирания!

— Ну-ну. В случае чего, я тебя спасу.

— Вот уж не хотелось бы мне этого самого «в случае чего».

Когда передо мной очутилась кружка с оригинальным блендом, я уже готов был расплакаться. Но даже в такой напряженный момент приготовленный Амоном кофе источал чарующий аромат.

— Выпей это, и тебе станет лучше.

На белом блюдце рядом с чашкой лежало что-то еще. Это был пудель. Точнее, пирожное в виде пуделя.

— Это что еще такое? Милое!

— Называется пирожное «пудель». О нем знают лишь избранные.

Пудель, точнее пирожное, «смотрело» на меня круглыми глазками. На голове и хвосте были прикреплены кокетливые розовые бантики.

— Как это можно есть?

— Не любишь сладкое?

— Нет, люблю. Но оно уставилось прямо на меня.

Рядом лежала серебряная вилка. И что, прикажете его протыкать? А потом еще и разрезать?!

— Если тебя пугают глаза, тогда, может, стоит съесть их в первую очередь?

Амон сел напротив и безжалостно разрезал свое пирожное.

— Ты сам-то слышишь, что за жуть говоришь?

— Но тебе придется это съесть. Жалко же, пропадет пирожное. – Амон отправил одну из идеально ровных половинок «пуделя» в рот. Из разреза потек джем. Похоже, он был в самом бисквите. – Или можем одолжить песка у Песочного человека, – улыбнулся он.

— Да ем я, ем!

Зачастую Амон высказывается довольно резко. Вроде и без всякого злого умысла, и в довольно изящных выражениях, но от этого звучит еще жестче.

Пирожное «пудель» было небольшим. Его вполне можно было съесть в один присест, что я и сделал: положил его в рот целиком, не протыкая и не разрезая.

— Ого! А у тебя отменный аппетит.

— Офень фкуфно.

— Вкусно? – снова улыбнулся Амон.

Мой рот наполнился насыщенным вкусом крема, компанию которому тут же составил клубничный джем. Я сразу пожалел о том, что съел «пуделя» одним махом – в отличие от Амона, элегантно разделившего его на два укуса. Я не спеша дожевал пирожное и запил его кофе. «Пудель» медленно оседал в животе.

— Ну, как?

— Вкусно. В следующий раз съем, не глядя ему в глаза.