Книга Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки, страница 29 – Мариса Бель

— И из-за них тоже, — честно признался он. — Если я уеду, разговоры утихнут. Тебя оставят в покое.

— А ты?

— А я… — он подошёл ближе. — Я буду ждать. Сколько нужно. А когда вернусь, если ты захочешь, если будешь готова, мы решим, что делать.

Он достал из-за пазухи маленький свёрток.

— Это тебе. На память.

Галлия развернула. Внутри был тонкий серебряный браслет с тремя камнями, зелёным, голубым и прозрачным.

— Это оберег, — пояснил Рейнар. — С границы, от шаманов северных. Он защищает. Носи, не снимай.

— Рейнар… — у Галлии защипало в глазах. — Я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, — он улыбнулся. — Просто дождись. Если захочешь.

Он развернулся и пошёл к двери.

— Рейнар! — окликнула она.

Он обернулся.

— Я дождусь, — сказала Галлия твёрдо. — Обязательно дождусь.

Он улыбнулся и вышел.

Галлия стояла посреди лавки, прижимая к груди браслет, и смотрела на закрытую дверь.

За окном шумел дуб.

После отъезда Рейнара жизнь словно замедлилась.

Галлия вставала затемно, топила печь, варила зелья, принимала покупателей, ложилась за полночь. Руки делали привычную работу, но мысли всё время возвращались к серым глазам и низкому голосу.

Браслет она носила не снимая. Под рукавом, чтоб не мозолил глаза любопытным. Иногда, когда никто не видел, она проводила пальцами по гладким камням и чувствовала странное тепло, словно Рейнар был рядом.

Слухи поутихли. Не сразу, конечно. Первые недели после его отъезда было тяжело.

Инесса, эта змея подколодная, ещё долго трепала языком по городу. Но стражники, соседи — все встали на сторону Галлии. Да и сама она не пряталась, не оправдывалась. Просто делала своё дело, и делала хорошо.

— Ты не обращай внимания, — говорил Тимон, забегая каждый день то за мазью, то просто погреться. — Бабы всегда языками чешут. Им лишь бы о чём поговорить.

— Я не обращаю, — улыбалась Галлия. — Работа есть работа.

Но по ночам, когда лавка закрывалась и она оставалась одна, тоска наваливалась тяжёлым одеялом. Галлия сидела в кресле Соры, смотрела на дуб за окном и думала.

О том, как быстро он вошёл в её жизнь. О том, как привыкла к его шагам, голосу, к тому, как он молча сидел в углу, пока она работала. О том, как однажды поцеловал её в лоб, и этот поцелуй до сих пор горел на коже.

— Глупая ты, Галина Степановна, — шептала она себе. — Влюбилась, как девчонка. В свои-то годы.

Но сердце не слушалось доводов разума.

Зима выдалась снежной и холодной.

Сугробы выросли до самого крыльца, пришлось каждое утро прокапывать дорожку. Дуб стоял голый, чёрный, но всё такой же могучий. Галлия разговаривала с ним, как когда-то с Сорой.

— Ты как думаешь, дуб, дождёмся мы весны? — спрашивала она, выглядывая в окно.

Дуб молчал, но Галлии казалось, что он кивает.

В середине зимы случилось событие, которого она не ждала.

В лавку заявился Малик.

Он вошёл тихо, неуверенно, пряча глаза. Галлия едва узнала его, так он изменился. Исхудавший, бледный, в простой одежде, без привычного лоска и спеси.

— Галлия, — сказал он, остановившись у порога. — Можно войти?

— Входи, — сухо ответила она, не прекращая перебирать травы. — Что нужно?

Он помялся, переступил с ноги на ногу.

— Я… спасибо пришёл сказать. За зелья. Мать говорила, ты меня с того света вытащила.

— Я всех вытаскиваю, кто просит, — ровно ответила Галлия. — Ты не исключение.