Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 92 – Виолетта Вейл

— Иду.

Я уже шагнула к двери, но Рейнар тихо сказал:

— Можно с вами?

Я обернулась.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, как ты укладываешь обратно человека, которого уже почти невозможно удержать.

Тисса хмыкнула.

— Полезный навык для драконов.

Я не удержалась от короткой улыбки.

— Идемте.

Дарек и правда стоял.

Бледный, злой, перевязанный, держась за спинку кровати так, будто это не кровать, а враг, которого он наконец победил. У окна уже собрались Марта, Яр и даже Сойр в своем одеяле, все трое с одинаковым выражением восхищенного ужаса на лицах.

— Лечь, — сказала я с порога.

— Не хочу.

— Какая неожиданность.

— Я не старуха под тюфяком.

— Нет. Вы мужчина, который очень хочет снова разорвать бок и свалиться красиво уже у двери.

Дарек скривился.

— Я держусь.

— На упрямстве.

— А на чем еще?

— На моем терпении, которое сейчас кончится.

Он открыл рот для новой грубости, но тут за моей спиной в проеме двери показался Рейнар.

Дарек моргнул.

Потом перевел взгляд на меня.

Потом обратно.

И с таким видом, будто его предали сразу все живые силы мира, буркнул:

— Сговорились, значит.

— Именно, — ответила я. — Лечь.

На этот раз он все-таки сел.

Тисса победно фыркнула.

Марта прыснула.

Даже Сойр у окна улыбнулся в одеяло.

И в этой простой, почти смешной сцене вдруг было так много живой, обычной жизни, что у меня защемило внутри.

Вот ради этого и стоило все выдержать.

Не ради красивой победы.

Не ради того, чтобы когда-нибудь кто-то признал мою правоту.

Ради того, чтобы в доме снова могли смеяться над упрямым выздоравливающим мужчиной, а не только бояться, кто не дотянет до утра.

Когда мы вышли из палаты, Рейнар тихо сказал:

— Ты менялась у меня на глазах, а я видел это слишком поздно.

Я не сразу ответила.

Смотрела, как по коридору Марта несет таз с полотном, как Яр тянет Сойра к окну смотреть на конюшню, как Тисса уже успела начать кого-то отчитывать за не там оставленное ведро.

— Нет, — сказала я наконец. — Я менялась не у вас на глазах. Я менялась там, где меня наконец никто не пытался уложить обратно в чужую форму.

Он слушал молча.

— Здесь, — я обвела рукой коридор, стены, лампы, двери, — меня никто не делал удобной. Здесь я стала полезной, нужной, сильной не потому, что понравилась кому-то, а потому что иначе дом бы не устоял.

Он медленно кивнул.

— Я знаю.

— Нет. Теперь уже, может быть, начинаете.

Мы дошли до лестницы.

У окна на повороте лежал свет.

Снег за стеклом блестел так чисто, будто весь ужас зимы был где-то не здесь, а в другой жизни.

Рейнар остановился.

— Я хотел спросить тебя до отъезда.

Я повернулась.

— О чем?

Он смотрел на меня без тени нажима.

Только серьезно.

По-настоящему.

— Когда все это закончится, ты позволишь мне вернуться сюда?

Вопрос был задан тихо.

Но от него у меня будто на секунду остановилось все внутри.

Не потому что я не ждала чего-то подобного.

Как раз ждала.

Рано или поздно.

Но услышать это вслух — совсем другое.

Я могла бы ответить уклончиво.

Мягко.

Мудро.

Но мне больше не хотелось быть женщиной, которая говорит так, чтобы никого не задеть.

Поэтому я сказала честно:

— Да.

В его лице что-то дрогнуло.

Очень глубоко.

Почти незаметно.

— Но, — добавила я сразу, — не как хозяину. И не как человеку, которому я что-то должна.

— Я знаю.

— И не потому, что вы наконец вспомнили обо мне.