Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 17 – Виолетта Вейл

Я подошла к столу и сняла перчатки.

Пальцы сразу свело холодом.

— Марта! — крикнула Тисса в коридор. — Уголь в печь и кипяток сюда!

Через минуту появилась Марта, запыхавшаяся, с сажей на щеке.

— Да?

— Топи.

Она послушно кинулась к печке.

Я тем временем раскрыла первую книгу учета.

Почерк в начале был твердым, ровным, аккуратным. Столбцы, даты, объемы, подписи. Потом — все хуже. Строки неровнее, цифры реже, в некоторых местах записи делались явно разными руками. Под конец и вовсе начиналась мешанина: поставка дров, без подписи; лекарственные травы, без отметки о количестве; полотно, отмечено, но не указано, сколько и какого; крупа — получено полностью, но на складе ее явно не было.

Я перелистнула еще несколько страниц.

Потом еще.

И еще.

Мир перед глазами начал сужаться в одну холодную, ясную мысль.

Здесь не просто плохо управляли.

Здесь годами тянули.

Я нашла лист с недавними поставками и остановилась.

Мука — двенадцать мешков.

В кладовой я насчитала три, и те почти пустые.

Лекарственные травы — четыре больших короба.

По факту — жалкие остатки.

Полотно — двадцать свертков.

На складе — шесть.

Дрова — два полных воза неделю назад.

Во дворе дровяной навес был забит едва наполовину, а у правого крыла уже экономили на растопке.

— Тисса, — сказала я спокойно. — Ты давно здесь?

— Девятнадцать лет.

— Такое было всегда?

Она молчала слишком долго.

Я подняла глаза.

— Отвечай.

Тисса стиснула челюсть.

— Не всегда. Раньше тоже не баловали, но до такого не доходило. Последний год — хуже. Осенью еще можно было держаться. А с начала зимы все будто провалилось.

— И ты молчала?

— А кому мне было кричать? — огрызнулась она. — В столицу? Лордам? Или, может, снегу за окном? Мы писали. Ответов не было. Лекарь посылал бумаги. Смотрительница тоже. Потом одна слегла, второй слег, а поставки все равно шли по бумагам как полные.

Я медленно опустилась на стул.

Вот оно.

Вот почему Мирена говорила так сладко.

Вот почему меня отправили сюда так быстро.

Не просто с глаз долой.

В удобное место, где все и без того трещало по швам. Если лечебница окончательно развалится — виноватой окажется “тихая, слабая жена”, которой доверили дело не по силам. Удобно. Почти изящно.

В груди вспыхнуло что-то злое.

Не истерика.

Не обида.

Холодная, ясная ярость.

— Принеси мне все письма, которые отсюда отправляли за последние месяцы, — сказала я.

— Какие найдутся.

— Все.

Тисса вышла.

Марта, стоя у печки на коленях, подкинула еще угля и тревожно покосилась на меня.

— Госпожа… вам чаю сделать?

Я подняла на нее взгляд.

— Да. И хлеба, если есть.

Она оживленно кивнула, будто обрадовалась, что может сделать хоть что-то понятное.

Когда она ушла, я снова склонилась над бумагами.

Чем дальше, тем яснее становилась схема.

Поставки числились.

Подписи стояли.

Иногда даже печати были.

Но некоторые подписи повторялись слишком ровно, как будто их списывали. В нескольких местах чернила по цвету не совпадали с основным текстом. А один и тот же человек в разных книгах вдруг начинал писать совсем по-разному.

Я вытащила несколько листов отдельно.

Потом еще.

Подпись поставщика.

Подпись приемщика.

Отметка об оплате.

Все на месте.

Слишком на месте.

Через десять минут вернулась Тисса с охапкой бумаг, перетянутых шнуром.

— Нашла в нижнем ящике.