Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 12 – Виолетта Вейл

— Марта! Воды сюда, живо!

Голос Тиссы ударил по коридору так, что за дверью сразу загремели шаги.

Я не обернулась.

Все мое внимание было на мальчике.

Лихорадка уже давно вышла за ту грань, после которой обычный жар становится чем-то иным — тяжелым, тянущим изнутри, будто болезнь не просто жжет тело, а выедает его силы по глотку. Я осторожно приподняла ему веко. Зрачок реагировал вяло. Дыхание было частым, поверхностным.

Мать ребенка стояла по другую сторону кровати, стиснув край одеяла так, словно держалась за него, чтобы самой не упасть.

— Как давно он горит? — спросила я, не отнимая ладони от его лба.

— Вторые сутки, госпожа, — выдохнула она. — С утра еще говорил… а к вечеру будто провалился куда-то. Я думала, до лекаря довезем, а тут сказали, что он сам лежит…

Она задохнулась и прижала кулак ко рту.

Я кивнула.

— Как зовут?

— Сойр.

— Что давали?

— Отвар корня, малиновый лист, уксусную воду… все, что велели.

Значит, не совсем безнадежно. По крайней мере, его не залили всем подряд.

В палату влетела тоненькая девчонка лет шестнадцати с двумя ведрами.

За ней сразу вошла Тисса, неся груду тряпок и какой-то деревянный ящик.

— Вода. Тряпки. Из трав осталось вот это, — бросила она и поставила ящик на стол.

Я открыла крышку.

На дне лежали мешочки с сушеными листьями, несколько свертков коры, горсть сушеных ягод, веточки северной полыни, белая соль в глиняной коробочке и смятый пакет с буро-зелеными крошками.

Скудно.

Но не пусто.

Я быстро разобрала содержимое руками, вдыхая запах.

— Кто здесь умеет кипятить отвары, не путая порядок?

— Я, — пискнула девчонка с ведрами.

— Имя?

— Марта.

— Хорошо, Марта. Сейчас будешь делать все, как я скажу. Если перепутаешь — мальчик умрет. Поняла?

Она побледнела, но кивнула так резко, что коса ударила по плечу.

— Да, госпожа.

— Тогда слушай внимательно.

Я назвала травы, соотношение, порядок, время настоя. Говорила быстро и жестко, потому что мягкость здесь не спасла бы никого. Марта подхватила мешочки и вылетела за дверь, будто ее вытолкнуло ветром.

Тисса тем временем подтащила к кровати маленький столик.

— Что с ним? — спросила она.

Я посмотрела на мальчика еще раз.

— Сильный воспалительный жар. Возможно, легкие. Возможно, горло опустилось ниже и пошло в грудь. Если к утру не собьем, сердце может не выдержать.

Мать тихо всхлипнула.

Я обернулась к ней.

— Плакать потом. Сейчас помогаешь мне.

Она уставилась на меня с таким потрясением, будто я ударила ее.

— Как… как скажете.

— Снимай с него мокрую рубаху. Осторожно. Тисса, нужен чистый лен. И еще — кто-нибудь должен быстро растопить сильнее печь в соседней палате. Здесь слишком сыро.

— Дров и так мало, — буркнула Тисса.

Я подняла на нее глаза.

— Тогда решай, что тебе нужнее: целые поленья или живой ребенок.

На ее лице дернулся уголок рта.

Не от злости.

Скорее от того, что с ней давно не разговаривали так прямо.

— Сейчас будет.

Она вышла.

Я сама закатала рукава дорожного платья и помогла снять с мальчика пропотевшую рубашку. Тело было худым, слишком горячим и вместе с тем пугающе слабым. Я взяла чистую тряпку, намочила в теплой воде с солью и начала осторожно обтирать шею, грудь, запястья, сгибы рук.

Мать повторяла мои движения с другой стороны, сначала неуклюже, потом увереннее.