Книга Эхо Синтры, страница 81 – Дмитрий Вектор

Лара смотрела на него с восхищением. Его разум, освобождённый от тумана проклятия, работал чётко и быстро, как механизм астролябии в его руках.

Не теряя ни секунды, она осторожно взяла сапфир и вложила его в полость внутри астролябии. Камень идеально вошёл в углубление, словно всегда был для него предназначен. Тьягу закрыл корпус. Раздался тихий щелчок.

И астролябия изменилась.

Она всё ещё была из бронзы и серебра, но теперь из еёнутри, сквозь тонкие гравированные щели, пробивался мягкий, ровный свет. Это был не золотой свет знания и не голубой свет любви. Он был серебристо-белым, как лунный свет, отражённый в спокойной воде. Это был их собственный свет. Свет, рождённый из союза знания и любви. «Luz Sombria». Сумеречный Свет. Но теперь это был не символ проклятия, а символ надежды. Их клинок, выкованный из света и знания.

Тьягу взвесил преобразившийся артефакт на ладони. Он стал теплее и, казалось, легче.

— Готово, — сказал он.

Теперь они были вооружены. Он подошёл к столу, где лежал абсолютно инертный, тихий «Вороний Камень».

— Теперь, — сказал Тьягу, и его голос был твёрд, как сталь, — посмотрим, кто кого будет контролировать.

В этот момент в дверь кабинета тихо, но настойчиво постучали. Они замерли. Это не была полиция. Это был кто-то внутри дома.

— Сеньор Тьягу? — раздался слабый, но твёрдый голос Элвиры. — К вам пришли. Инспектор Алмейда. С ордером.

Голос Элвиры, слабый, но полный несгибаемой воли, был как удар гонга. Игра закончилась. Или, вернее, началась новая, ещё более опасная.

Тьягу и Лара переглянулись. В их глазах не было паники, только холодная, расчётливая решимость. Он быстро спрятал преображённую астролябию и «Вороний Камень» обратно в сейф и вернул книжную полку на место.

— Ни слова о том, что было, — быстро проинструктировал он Лару. — Ты — напуганная гостья. Я — эксцентричный аристократ, чью частную жизнь грубо нарушили. Элвира — верная служанка, упавшая с лестницы от испуга. Придерживайся легенды. И не бойся. Я рядом.

Он подошёл к двери и открыл её. Элвира стояла в коридоре, бледная, но прямая, как струна. Она опиралась на трость, а на её лбу виднелся большой синяк — последствия «падения».

— Проводите инспектора в гостиную, Элвира, — его голос был спокоен и властен. — Предложите ему кофе. Я сейчас подойду.

Он дал ей время уйти, а сам повернулся к Ларе. Он быстро, но нежно коснулся её щеки.

— Ты справишься, — сказал он. И в этом простом прикосновении было больше поддержки, чем в тысяче слов.

Когда Тьягу вошёл в гостиную, инспектор Алмейда уже сидел в кресле. Он отказался от кофе. В руках он держал официальный документ — ордер на обыск, полученный с подозрительной, почти невозможной скоростью. Рядом с ним, у двери, застыл его молодой, напряжённый напарник.

— Сеньор де Алмейда, — инспектор поднял на него свои усталые, но пронзительные глаза. — Прошу прощения за вторжение, но обстоятельства вынуждают. Ваше нежелание сотрудничать и некоторые дополнительные сведения, которые мы получили… они вызывают беспокойство.

«Дополнительные сведения» — Лара, которая вошла в гостиную следом за Тьягу, изображая испуганную тень, поняла, что речь идёт о наводке от Ордена.

— Беспокойство, инспектор? — Тьягу с аристократической небрежностью опустился в кресло напротив. — Беспокойство должно вызывать то, что в моей стране полиция вламывается в частные дома среди ночи из-за пары разбитых окон.