Книга Эхо Синтры, страница 49 – Дмитрий Вектор

Он повиновался. Закрыл глаза, и его лицо превратилось в напряжённую маску. Несколько секунд ничего не происходило. А потом он дёрнул головой.

— Там, — прошептал он, указывая в темноту слева от них, где, казалось, была глухая стена. — Я чувствую… движение воздуха. Едва заметное.

Лара посветила туда. Стена была сплошной, но присмотревшись, она увидела тонкую, почти неразличимую вертикальную трещину. Это была не трещина от обвала. Это был шов. Замаскированная дверь или проход. Они навалились на камень плечами, и тот, с протестующим скрежетом, поддался, открывая ещё более узкий и низкий лаз.

Они полезли внутрь. Этот коридор был другим. Более древним. Стены были гладкими, словно отполированными водой, а воздух был ещё более затхлым. И шёпот… он вернулся. Но теперь он был направлен только на неё.

«Ты убьёшь его», — прошелестел он прямо ей в ухо.

«Он был в безопасности, пока ты не пришла».

«Ты принесла ему только боль и разрушение».

Лара затрясла головой, пытаясь отогнать ядовитые слова.

— Не слушай, — прохрипел Тьягу рядом. Он тоже это слышал. — Он лжёт. Он питается страхом.

Они ползли, почти на четвереньках. Пространство было таким узким, что их тела постоянно соприкасались. Её тепло и его холод. Её решимость и его слабость. Они были одним целым, бредущим во тьме.

«Ты такая же, как все остальные», — не унимался шёпот. — «Ещё одна сломанная игрушка, которую он выбросит, когда наиграется».

«Брось его. Спасайся сама. Он всё равно обречён».

— Заткнись! — в ярости крикнула Лара в темноту.

И в этот момент она увидела его. Щель света. Впереди, вверху. Это была лестница. Та самая, по которой они спускались. Она вела наверх, к спасительной плите в полу винного погреба.

— Давай! — скомандовала она, и они из последних сил бросились к спасению.

Они почти выбрались. Лара уже была на середине лестницы, таща за собой Тьягу, когда сверху раздался низкий, скрежещущий звук. Она подняла голову. Каменная плита, которую они с таким трудом отодвинули, неумолимо скользила на место, ведомая невидимой силой. Дом пытался замуровать их заживо.

— Нет! — крикнула она.

Адреналин ударил в кровь. Она отпустила Тьягу и одним рывком взлетела по последним ступеням. Просвет был уже не больше полуметра. Она протиснулась в него, ободрав плечи и бёдра, и вывалилась на каменный пол погреба.

— Тьягу! Руку!

Он был внизу, на лестнице, его лицо было полно отчаяния. Он протянул ей руку. Лара вцепилась в неё мёртвой хваткой.

— Давай!

Она тянула из последних сил. Её мышцы горели. Она упёрлась ногами в пол, натянув его руку как канат. Он карабкался, цепляясь за ступени. Плита двигалась всё быстрее, скрежет стал оглушительным. Сантиметр за сантиметром она вытягивала его из каменной ловушки. Когда его голова и плечи показались в проёме, плита с оглушительным грохотом встала на место, зацепив его ногу.

Он закричал от боли. Но он был снаружи. Он был спасён.

Они лежали на холодном полу винного погреба, покрытые пылью и кровью, тяжело дыша. Вокруг воцарилась тишина. Мёртвая, враждебная тишина побеждённого, но не сдавшегося дома.

Лара подползла к нему. Его штанина на левой голени была разорвана и пропиталась кровью. Глубокая, рваная рана.

— Больно? — спросила она, её голос дрожал.

Он посмотрел сначала на свою рану, потом на неё. А потом на астролябию, которую она всё ещё сжимала в руке.