Книга Эхо Синтры, страница 43 – Дмитрий Вектор

Следующие записи были сделаны уже после того, как она спрятала камень. Они были полны боли и разочарования.

*«20 июля. Ничего не изменилось. Я думала, что, лишив его камня, я освобожу его. Я ошиблась. Тень осталась с ним. Она стала его частью. Он всё так же не выходит на свет. Он всё так же холоден. Но теперь к его вечной печали добавилась новая мука — мука лишения. Он ищет его. Как наркоман ищет свою дозу. Он ходит по дому, заглядывает во все углы. Он не знает, что ищет, но его душа чувствует пустоту. Иногда он останавливается и смотрит на меня взглядом, полным подозрения, и я умираю от страха, что он догадается»*.

— Она не вылечила его, — прошептала Лара. — Она просто забрала у него обезболивающее.

— Хуже, — тихо ответил Тьягу. — Она разорвала связь с якорем. И проклятие вцепилось в единственное, что осталось. В его кровь. В его род. Именно тогда оно стало наследственным.

Они читали дальше. Страницы были пропитаны отчаянием женщины, которая боролась за душу любимого человека, но проигрывала битву.

*«5 августа. Я говорила с мастером из Гильдии Вечных. Тем самым, что расписывал нашу галерею. Я нашла его в Лиссабоне. Он стар и напуган, их орден почти уничтожен Инквизицией. Он сказал, что краски, которыми они пользуются, могут не только запечатывать эмоции. Они могут служить… проводниками. Что можно создать не просто эхо, а резонанс, который ослабит тень. Но для этого нужны три вещи. Три „ключа“, связанных с первоначальной, чистой любовью — той, что была до проклятия. Он назвал их: „Слово, что вело по звёздам“, „Мелодия, рождённая в сердце горы“ и „Слеза, что стала светом“»*.

— Вот оно! — воскликнула Лара, её глаза загорелись. — Вот план! Три артефакта! Как в сказке!

Тьягу медленно перечитал строки.

— «Слово, что вело по звёздному пути»… «Мелодия из сердца горы»… «Слеза, ставшая светом»… Это не просто загадки. Это метафоры.

Он замолчал, и его лицо стало мрачным.

— В этом и проблема, Лара, — сказал он, и отчаяние снова начало просачиваться в его голос. — Это было двести лет назад. Даже если Инес нашла эти вещи, где они теперь? За столько времени всё могло быть утеряно, продано, уничтожено. Мы нашли дневник, мы нашли камень, но мы всё так же стоим в начале пути, который, возможно, никуда не ведёт.

Он отложил дневник и обхватил голову руками.

— Я последний, понимаешь? — его голос был глухим, полным подавляемой боли. — У меня нет права на ошибку. И нет права на надежду. Я видел, как это проклятие ломало моего отца, моего деда. Они тоже пытались бороться. И все они проиграли. Что заставляет тебя думать, что у нас получится?

Лара смотрела на его согбенную фигуру, на его отчаяние, которое было куда страшнее ледяного спокойствия. И в этот момент её сердце переполнилось не просто сочувствием. Это было нечто большее. Непреодолимое, почти болезненное желание защитить его, согреть, вытащить из этой бездны.

Она придвинулась к нему и, преодолевая внутренний страх перед его холодом, обняла его за плечи.

— Потому что у них не было меня, — прошептала она ему в волосы. — А у тебя теперь есть. Ты больше не один в этом, Тьягу. Слышишь? Не один.

Он замер от её прикосновения. А потом медленно поднял голову. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от её. В его глазах, отражавших пламя камина, стояли слёзы. Но это были слёзы не отчаяния. А слёзы человека, который веками жил в ледяной пустыне и вдруг почувствовал тепло живого огня.