Книга Эхо Синтры, страница 34 – Дмитрий Вектор

На пороге стояла Катарина. Она была одета в элегантный костюм для верховой езды и выглядела так, словно только что сошла со страниц модного журнала.

— Тьягу, дорогой! — её голос, звонкий и уверенный, долетел до самого верха лестницы. — Я проезжала мимо и увидела… Боже, что у вас тут произошло?

Лара поняла, что она имела в виду обломки лесов, которые, должно быть, были видны из сада.

— Ничего серьёзного, — голос Тьягу был ледяным. — Небольшие ремонтные работы.

— Ремонтные работы? — Катарина рассмеялась, но смех прозвучал фальшиво. Она вошла в холл, не дожидаясь приглашения. — Это похоже на последствия урагана. Я беспокоилась о тебе. И о твоей гостье. С ней всё в порядке? Эта хрупкая американская барышня не слишком напугана?

Лара стиснула зубы. «Хрупкая американская барышня».

— С мисс Вэнс всё в полном порядке, — отчеканил Тьягу. — Она отдыхает. И я просил бы её не беспокоить.

— О, я и не собиралась! — воскликнула Катарина. — Я пришла к тебе. Я привезла тебе тот самый портвейн из долины Дору, который ты любишь. Мы могли бы выпить по бокалу. Поговорить. Как в старые добрые времена.

Это была откровенная попытка вернуть всё на круги своя, вытеснить Лару из их мира, снова замкнуть Тьягу в привычном кругу её опеки.

— Я занят, Катарина, — его тон не оставлял места для дискуссий.

— Занят? — она обиженно вскинула брови. — Чем же? Развлечением своей новой игрушки? Тьягу, опомнись! Это уже не смешно. Эти твои увлечения… они ни к чему хорошему не приводят. Ты же знаешь. Этот дом не терпит чужаков. Он их ломает. Или ты забыл, что случилось с тем поэтом из Лиссабона?

Тьягу сделал шаг к ней, и Лара, даже находясь наверху, почувствовала волну холодной ярости, исходящей от него.

— Уходи, Катарина, — сказал он очень тихо, но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в крике. — Элара — моя гостья. И она находится под моей защитой. А мои дела тебя больше не касаются.

Катарина отступила, её лицо побледнело. Она поняла, что проиграла. Что её привычная власть над ним исчезла.

— Как скажешь, — процедила она сквозь зубы. — Но запомни, Тьягу. Некоторые вещи лучше не трогать. Некоторые двери лучше не открывать. Это может плохо кончиться. Для всех.

С этими словами она развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Тьягу несколько секунд стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь. Затем он медленно поднял голову и посмотрел прямо наверх, на ту щель, из которой за ним наблюдала Лара. Он знал, что она там.

Когда он вернулся в комнату, его лицо было мрачнее тучи.

— Теперь ты понимаешь? — сказал он. — Враги не только внутри.

Лара кивнула.

— Да. И поэтому мы не можем больше ждать.

Она подошла к нему и решительно посмотрела ему в глаза.

— Доставай дневник. Мы дочитаем его. Сейчас же.

Её требование, брошенное в лицо вековой безнадёжности, не встретило сопротивления. Тьягу смотрел на неё долго, и в его взгляде она увидела нечто новое — фатальную решимость человека, которому больше нечего терять. Он молча кивнул.

Он не повёл её в холодную, официальную библиотеку. Вместо этого он бесшумно вышел из комнаты и вернулся через несколько минут, держа в руках перламутровую шкатулку. Он не сел в кресло напротив, а опустился на край кровати рядом с ней, так близко, что она чувствовала холод, исходящий от него. Этот холод больше не пугал. Он стал частью их общей реальности, почти интимной деталью их странного союза.