Книга Эльф для цветочницы, страница 50 – Элейн Торн

Он взял её лицо в свои ладони. Его большие пальцы стёрли слёзы с её щёк.

— Я не уйду, — сказал он. — Не потому, что не могу. А потому, что не хочу. Моё место — здесь. Рядом с тобой. И никакая грамота этого не изменит.

Рози всхлипнула и уткнулась лицом в его грудь. Он обнял её — крепко, но бережно, словно она была самой драгоценной розой в его теплице. Они стояли так долго, в тишине пустой лавки, и за окном наконец пошёл дождь — мелкий, тихий, умывающий улицы города.

Потом Рози отстранилась и посмотрела на него — на его мокрое от её слёз плечо, на его светлые глаза, полные того, что она боялась назвать.

— Ты правда хочешь остаться? — спросила она.

— Правда, — ответил он. — Навсегда. Если ты позволишь.

Она кивнула, не в силах говорить. И тогда он наклонился к ней — медленно, очень медленно, давая ей время отстраниться, передумать, убежать. Но Рози не двигалась. Она стояла, замерев, чувствуя, как его дыхание касается её губ — тёплое, чуть неровное, пахнущее мятой и чем-то ещё, чем-то, что было только его.

— Можно? — прошептал он, и это слово упало между ними, как последний камень, сброшенный со стены, которую она строила годами.

Вместо ответа она чуть приподняла подбородок — едва заметное движение, но он понял.

Его губы коснулись её губ — легко, почти невесомо, словно лепесток розы, упавший на воду. Рози замерла, не дыша. Она ожидала чего угодно — грубости, настойчивости, требовательности, как это всегда было с Джеймсом. Но Калеб был другим. Он целовал её так, словно она была чем-то бесценным — не вещью, не телом, не обязательством. Чем-то, к чему можно прикасаться только с разрешения.

Его губы были тёплыми и мягкими, с чуть шершавой каймой там, где кожа обветрилась от работы в саду. Он не давил, не углублял поцелуй — просто оставался рядом, позволяя ей привыкнуть, почувствовать, принять. Рози ощутила, как её собственные губы чуть дрогнули в ответ, и этот крошечный отклик словно открыл какую-то дверь внутри неё.

Она выдохнула — коротко, прерывисто, — и её дыхание смешалось с его. Калеб почувствовал это и, всё ещё медленно, всё ещё осторожно, чуть изменил угол поцелуя. Теперь их губы соприкасались плотнее, но всё ещё без нажима. Он пробовал её на вкус — соль от недавних слёз, сладость травяного отвара, что-то ещё, что было только её, что он не мог назвать, но хотел запомнить навсегда.

Его руки, до этого державшие её лицо, скользнули ниже — одна легла на затылок, пальцы зарылись в волосы, выбившиеся из пучка, другая обвила талию, притягивая её ближе, но всё ещё оставляя пространство, всё ещё давая ей контроль. Рози почувствовала тепло его ладони сквозь ткань платья — оно разливалось по спине, по позвоночнику, опускалось куда-то в низ живота, где давно уже не было ничего, кроме холода и страха.

Она подняла руки и положила их ему на грудь. Не чтобы оттолкнуть — чтобы чувствовать. Под её ладонями билось его сердце — быстро, сильно, но ровно, как надёжный барабан, задающий ритм. Она ощутила текстуру ткани его рубахи, тепло его тела под ней, твёрдость мышц, которые когда-то пугали её, а теперь казались единственным безопасным местом в мире.

Калеб чуть отстранился — ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Его зрачки расширились, дыхание сбилось, а на скулах выступил лёгкий румянец — первый, который она видела на его обычно бледном лице.