Книга Эльф для цветочницы, страница 48 – Элейн Торн

— Чего изволите?

— Я хочу подать прошение об освобождении раба, — сказала Рози, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.

Клерк моргнул, потом достал чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу и приготовился писать.

— Имя владельца.

Рози на мгновение замешкалась. Она так давно не называла своего полного имени, что оно казалось чужим, принадлежащим какой-то другой женщине — той, что жила до Джеймса, до долгов, до всего.

— Розалинда Майер, — произнесла она, и звук собственного имени отозвался в ней странной, давно забытой вибрацией. — Владелица цветочной лавки на Вересковой улице.

Клерк записал, не поднимая глаз.

— Имя раба.

— Калеб. Эльф. Раб, купленный на рынке в Миррадине у работорговца Надира ат Таджи.

Перо заскрипело по бумаге.

— Причина освобождения.

Рози замерла. Причина? Она могла бы сказать: «Потому что он не вещь». Или: «Потому что он заслуживает свободы». Или: «Потому что я.…» Она осеклась. Клерк ждал.

— По моему личному желанию, — произнесла она наконец. — Я считаю, что он выполнил все обязательства передо мной и заслуживает быть свободным человеком.

Клерк пожал плечами — видимо, ему было всё равно, — и продолжил писать. Потом он протянул ей бумагу:

— Распишитесь здесь. И пошлина — пять золотых.

Рози взяла перо и впервые за долгое время вывела на бумаге своё полное имя: Розалинда Майер. Буквы вышли неровными — то ли от волнения, то ли от непривычки, — но это была её подпись. Та, что осталась в старых документах, в свидетельстве о браке с Джеймсом, в счетах, которые она когда-то подписывала, не читая.

Она отсчитала монеты, получила квитанцию и осталась ждать в холодном коридоре, присев на жёсткую деревянную скамью.

Время тянулось бесконечно. Она смотрела на серый свет, падающий из пыльного окна, на трещины в каменном полу, на паутину в углу. И думала. Думала о том, что делает. Что, получив эту бумагу, Калеб станет свободным. Сможет уйти. Сможет вернуться на север, в своё княжество, к отцу и матери, которые, возможно, всё ещё живы и ждут его. Сможет занять место, которое принадлежит ему по праву рождения.

И он уйдёт. Конечно, уйдёт. Зачем ему оставаться здесь, в захолустном Миррадине, с простой цветочницей, у которой нет ни титула, ни богатства, ни знатного рода? Он — сын лорда, наследник древнего имени. Его место — среди равных, а не в услужении у той, кто сама едва сводит концы с концами.

Рози сглотнула ком в горле. Глаза защипало, но она заставила себя не плакать. Не здесь. Не сейчас.

Она делала это не для себя. Она делала это для него. Потому что он заслуживал быть свободным. Потому что она не могла смотреть, как человек, рождённый для величия, срезает розы в её теплице, и делать вид, что так и должно быть.

Даже если это разобьёт ей сердце.

Через час клерк вернулся. В руках он держал конверт из плотной бумаги, запечатанный сургучной печатью с гербом Миррадина.

— Прошение одобрено, — сказал он буднично. — Внутри грамота об освобождении. Раб Калеб отныне является свободным человеком со всеми правами и обязанностями, предусмотренными законами королевства. Поздравляю.

Рози взяла конверт. Он был тяжёлым — или ей так показалось. Она поблагодарила клерка, вышла из мэрии и остановилась на крыльце, глядя на серое небо.

Дождь так и не пошёл. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из пучка, и холодил щёки. Она прижала конверт к груди и медленно пошла домой.