Книга Мои две половинки, страница 38 – Анна Есина

— Потому что идиот!

— Ты-то? Нет, Ромыч, ты далеко не идиот. Импульсивный — да, временами капризный, очень самовлюблённый и чуточку эгоистичный, — с каждым новым эпитетом его ноздри раздувались всё шире, а радужная оболочка глаз темнела на пару тонов. — Я сказала чуточку, потому что в стопроцентном эгоизме тебя нельзя упрекнуть. Ты всегда — то есть почти всегда — помнил, что нас двое, что мы — единое целое. Ты умеешь любить и заботиться, в этом тебе не откажешь. Но когда на чашу весов падает твоё личное удовольствие и в противовес ему ложатся чувства других, твои прихоти перевешивают. И я буду полной дурой, если соглашусь терпеть это в дальнейшем.

— Так не соглашайся, — он выдохнул сквозь сцепленные зубы, выпуская злость. — Назначь мне испытательный срок, завали проверками — я готов на любые условия.

— Ро-о-ма-а, — протянула с нежностью, — это уже не отношения, а чёрте что. Зачем оно нам? Зачем поганить подозрениями и недомолвками то светлое, что ещё осталось в памяти?

— Почему у меня такое чувство, что ты подводишь меня к разговору, который уже был однажды? — он расцепил руки, сложенные в замок на моей пояснице и подтянул меня выше за ягодицы, чтобы нависала над ним сверху. — О том, что мне больше подойдёт дурнушка попроще.

Я улыбнулась, вспоминая ту полушутливую-полуправдивую перепалку.

— А тебе и впрямь такая нужна. Согласная терпеть всё за право прятаться в твоей тени — я ещё тогда осознала, что эта роль не под меня писана.

— Пухляш, на кой хрен ты всё усложняешь? Какие роли, что за дикие байки инфоцыган? Ты где набралась этой патетики?

Он засыпал меня вполне логичными вопросами, только совершенно не давал времени ответить. И в этом простом действе весь Рома — сбить с мысли, уложить на спину и отыметь качественно, чтобы уж наверняка не сбежала.

— Тебе пора, — оттолкнулась руками от его плеч, аккуратно перетащила ногу через массивное тело, ненароком задела лодыжкой уже взвинченный член и...

Дальше всё происходило по отлаженной схеме. Он рыкнул и набросился сзади, повалил на кровать, подмял под себя. Оставил во-от такенный засос на шее, который разве что плащом-невидимкой прикроешь, потом упоённо «драл» в своей излюбленной манере.

Я не сопротивлялась и с большой охотой отвечала на все ласки, потому как знала — это в последний раз. Хренушки он снова поймает меня на те же грабли. А воевать с ним бесполезно, и вовсе не потому, что он физически сильнее — у него на руках все козыри: моя слепая любовь, калейдоскоп воспоминаний, доскональное знание всех болевых точек, нажатием на которые меня можно обезвредить. Я с лёгкостью ведусь на него. И этому пора положить конец.

После второго оргазма я отключилась, выбыла из этого изнурительного секс-марафона и со стоном попросилась в горизонтальную плоскость. Рома хмыкнул, отлепил меня от стены, в которую так упорно пытался меня «закатать» своим усердием и уложил на диван.

— Уходи и дверь закрой, у меня теперь другой, — пропела очередную истерическую песенку и попыталась согнуть в коленях дрожащие ноги.

— Обломись и не мечтай, — весьма недурственно исполнил он, чётко попадая в ноты, и сел у моих желейных конечностей. — Водички принести?

— Иаду! Побольше! — всплеснула руками.

Он захохотал, пробежался двумя пальцами от моего лобка к животу, прошагал к рёбрам и нырнул в подмышку, чтобы пощекотать.