Книга После развода. Вот она любовь, окаянная, страница 71 – Элен Блио

Психотип, наверное?

Сильный мужик, который постоянно делает что-то не так.

Он вроде герой.

И его любят.

Но все его отношение к героине просто…

И ведь всё равно девяносто девять и девять процентов зрительниц хотело, чтобы они были вместе? Даже когда он изменял! Даже когда женился на этой чертовой красавице Наташе! Даже когда изменял красавице жене с героиней.

Сколько ошибок, боже, мистер Биг.

И всё равно мы все хотели, чтобы они были вместе.

Почему?

Потому что с ним она горела.

Горю ли я с Яном?

Горю.

Всё!

Этим всё сказано.

Но... готова ли я к этим качелям?

Я не знаю.

Качелей я точно не хочу.

Кино закончилось. Попкорн съеден.

Я бы еще съела что-то существенное, например какой-нибудь ветчины. У меня последнюю неделю просто бум, прошутто, хамон, мортаделла, докторская колбаса. вредно? Жить вообще вредно.

Идём на кухню.

— Мам, может уже можно торт?

— А кто нам запретит?

Достаю наше зефирное великолепие.

Торт уже схватился, но внутри не замерз, это хорошо. Наливаю чай, отрезаем по кусочку. Колбасу я тоже достаю, и ветчину.

Садимся.

— О, да! Тот самый вкус! Вкус детства. Почему раньше ты его часто делала, а потом перестала?

— Потому что потом мы могли себе позволить купить, или сделать на заказ.

— Но этот-то был твой, и вкусный…

Пожимаю плечами. Да, мой, вкусный. Но... так бывает.

— А почему ты не просила его делать?

— Не знаю, мам, мне тогда казалось, что ты занята, и ты обидишься. Помнишь, на мой день рождения ты заказала огромный торт в виде единорога?

— Тот невкусный? — я даже морщусь.

— Ты помнишь?

— Конечно! — было так обидно, столько денег отдала! — Но ты меня уверяла, что он отличный.

— Потому что я видела, как ты переживаешь, мам, и ты говорила, что он дорогой.

— Зря говорила.

— Да нет, не зря... Как еще детям узнавать цену вещам? И не только вещам.

— Наверное, ты права.

— Мам, я тебя люблю.

-А я тебя.

— Мам... что нам теперь делать?

А вот это вопрос.

— Что делать? В каком смысле?

— С Яном.

Я пожимаю плечами, улыбаюсь легко, хотя на душе ад.

— А что с Яном? Он твой…

Ох уж эта мамочка!

Обнимаю её, чувствуя, как толкается братишка.

Странно так, я сейчас почти в том возрасте, когда меня мама родила. Чуть-чуть помладше. И в принципе, теоретически и сама могла бы родить. Ну, то есть физиологически точно.

Мне почти двадцать один. Сейчас, правда, так рано мало кто рожает. Ну, среди моих подружек так точно. Все предпочитают выучиться, найти нормальную пару, как-то на ноги встать.

По крайней мере, когда мы с подругами обсуждаем будущее мы рассуждаем именно об этом.

И никто не мечтает найти богатого папика, увести его от жены и быстро залететь, тогда жизнь удалась.

Нет, ну, есть, конечно... одна паршивая овца.

Да, да... Это я про суку Ангелину, которая разрушила мою семью!

Гадина.

Просто мразь.

И отец тоже хорош!

Пытался мне объяснить. Разговаривал, уговаривал.

— Ты меня сейчас, конечно, не поймешь, дочь, но потом…

— Когда потом, пап? Когда мне будет сорок два как маме и какой-то козёл вроде тебя меня променяет на малолетнюю мокрощелку?

— Выбирай выражения, Полина!

— Что тебе не понравилась? Старый или малолетняя? Хорошо, великовозрастный козёл и «йуная» мокрощелка, устраивает?

— Я начал с тобой разговор надеясь, что ты разумный, взрослый человек.